А теплый воздух будто тек с неба, ласковые волны шлепали о берег, нежно шевелили гальку у самых ног; галька легонько перекатывалась, звенела, и Вале показалось, что она слушает морскую раковину; до ее слуха слабо долетает из этой сказочной раковины неясный плеск моря, отдаленные голоса, еле уловимый шелест донного песка - невнятные звуки сквозь слой пронизанной солнцем воды.
Валя увидела: в тихой заводи, в трех шагах от берега, распустились лилии среди камышей, и четкие тени лилий пятнами дрожали на песчаном дне. Из прозрачной зеленой глубины медленно всплыла огромная рыба, постояла неподвижно и, шевеля красными плавниками, ушла в прохладную глубь.
– Как я все это люблю… небо, чаек, лилии… даже эту холодную рыбу…
Валя сказала это и неожиданно вблизи этой воды, вблизи распустившихся лилий, увидела на гимнастерке Алексея погоны с маленькими перекрещенными орудийными стволами. И настолько странными, неправдоподобными показались ей эти перекрещенные орудийные стволы в этот день полного лета, радостной игры чаек и спокойно вспыхивающего света чистой воды, что перехватило дыхание. Она вдруг подумала, что он не принадлежит ей целиком.
– Алеша…
– Вот и все, - грустно проговорил Алексей и заглянул Вале в расширенные беспокойные глаза. - Ты будешь меня ждать… три года?
– Три года? Пять лет, десять лет! Всю жизнь!..
– Нет, я не хотел бы… чтобы всю жизнь. Только три года.
Было жарко и тихо.
1956 г.
