– Гражданин, тридцатку не разобьешь, брата я провожаю, тридцатку бы!..
Где-то совсем близко, за огоньками стрелок, предупреждающе мощно загудел паровоз; сразу же щелкнуло, захрипело радио, и в этом реве паровоза едва можно было расслышать, что поезд номер пятнадцатый прибывает к первой платформе.
Дроздов с медленно ударяющим сердцем пошел по перрону.
Справа, в коридоре между темными составами, появился желтый глаз фонаря. Он приближался… Розоватый от заката дым струей вырывался из трубы паровоза. Здание вокзала загудело, вздрогнуло. Потом обдало горячей водяной пылью, паровоз с железным грохотом пронесся мимо, и, замедляя бег, замелькали, заскользили перед глазами пыльные зеленые вагоны с открытыми окнами.
"В каком же Вера? - стал с лихорадочной быстротой вспоминать Дроздов, все время наизусть помнивший текст телеграммы, и, тут же поймав взглядом проплывший мимо него вагон N_8, перевел дыхание: - В этом! В восьмом…"
Поезд остановился, и Дроздов начал протискиваться сквозь хаотично хлынувшую по перрону толпу солдат и встречающих, глядя вперед, где появлялись, двигались и мелькали взволнованные, красные лица, и в ту же минуту увидел Веру, даже не поверив, что это она.
Но она выходила из тамбура вагона; осторожно переступая ногами, держась за поручни, она спускалась по ступеням и при этом вглядывалась в кишащую вокруг толпу, как бы заранее улыбаясь. А он, увидев ее, не мог сразу подойти, окликнуть, он будто не узнавал ее: в этом очень узком сером костюме, в ее косах, уложенных на затылке в тугой прическе, в ее недетском красивом лице, в, ее движениях и этой словно приготовленной улыбке было что-то новое, непонятное, взрослое, незнакомое ему раньше. Неужели это она когда-то написала, что относится к нему, как Бекки Тэчер к Тому Сойеру?
– Вера!
Она вскрикнула:
– Толя… Анатолий! - И на мгновенье замолчала, вскинув на него свои светлые, увеличенные глаза с изумлением. - Как ты возмужал!.. И сколько орденов! Здравствуй же, Толя!..
Тогда он, не находя первых слов, не в силах овладеть собой, молча, сильно, порывисто обнял Веру, долго не отпускал ее сомкнутых губ, пока хватило дыхания.
– Толя, подожди, Толя!..
Она оторвалась, откинула голову, и он, увидев на ее лице какое-то жалкое, растерянно-мучительное выражение, выговорил:
– Как ты здесь? Как?..
– Я?.. Проездом! Из Москвы! - Она постаралась оправиться и, точно боясь, что он еще что-то спросит, что-то сделает, сказала поспешно: - Я узнала твой адрес от мамы. Я узнала…
– От кого?
– От твоей мамы. Я заходила к вам перед отъездом.
– Вера, куда ты едешь?
– Далеко, Анатолий… Почти секрет!
– Вера, куда ты едешь? И потом - ты гость, а я встречающий! Могу я быть гостеприимным? Не скажешь - просто не отпущу тебя! Я не буду раздумывать! Я четыре года тебя не видел!
Она носком туфли потрогала камешек на перроне.
– Поздно… Ох, как поздно! - и принужденно нахмурилась. - Надеюсь, ты не оставишь меня без моих чемоданов? Толя, ты опоздал! Я еду в Монголию… Я ведь геолог, Толя…
– В Монголию?! Нет, Вера, пойми, ты останешься на сутки! Сутки - это пустяки! - как в бреду заговорил Дроздов и решительно шагнул к вагону. - Мы должны обо всем поговорить! Так надо! Где твое купе? Ты остановишься в гостинице, а насчет билета я побеспокоюсь.
– Анатолий, подожди! - почти крикнула она и схватила его за руку. - Что ты делаешь? Ты серьезно?
Он взглянул.
– Почему не серьезно? Просто я… Просто я… не знаю, когда еще увижу тебя.
Она с упреком проговорила:
– Ну зачем? Зачем это? Просто ты стал совершенно военным, мой милый…
Она сказала "мой милый", и эти слова больно и странно задели его, казалось, сразу сделали ее недоступной, чужой, опытной.
Ударил первый звонок. Неужели это отправление? Да, видимо, поезд запаздывал: звонок дали раньше времени. Дроздов, еще не понимая и весь сопротивляясь ее словам, спросил:
– То есть как. Вера, "совершенно военный"?
– Помнишь, Толя, ты же все время думал… хотел пойти в геологический. Толя, ведь война кончилась. А ты в армии! Ну, нет, не то я говорю! Совсем не то я говорю!..
– Вера… слушай, мы должны поговорить обо всем, ты останешься на сутки! Я возьму вещи! Где твое купе?
Она остановила его?
– Подожди, не надо! Я не хочу! Я не могу!.. - И, торопясь, будто ища спасения, подошла к площадке вагона и проговорила неестественно зазвеневшим голосом: - Сергей, пожалуйста, спустись и познакомься, это Толя Дроздов…
И Дроздов понял, что свершилось непоправимое.
Высокий, худощавый парень в накинутом на плечи пиджаке, с бледным, напряженным лицом спустился на перрон, неуверенно протянул ему тонкую руку.
– Я вас знаю, - сказал он и тотчас запнулся. - Я учился… в параллельном классе, в пятьсот девятнадцатой школе… Голубев.
Ударил второй звонок.
– Никогда вас не знал! - сам не понимая почему, резко ответил Дроздов и непонимающими глазами посмотрел на Веру. - Кто это?
Она сказала:
– Это Сергей. Мы вместе кончили институт. Сергей Голубев… Разве ты не помнишь его?
Было ли это?..
Да, Вера ехала из Москвы в Монголию. Она кончила институт и теперь инженер-геолог. Он все же не все понял в ту минуту, когда поезд тронулся.
