Тяжело дыша, они стали взбираться на холм. До его самой высокой точки было метров триста пятьдесят, и Степанов несколько раз падал, Беленевский уже поддерживал его, поднял оброненные им очки.
Алексей слышал стук вращающейся катушки, срывающееся дыхание Степанова и Беленовского и с тревогой думал, что оба они могут сейчас упасть от усталости и не встать, а он был выносливее их.
– Еще немного, друзья, еще немного! - подбадривал Алексей. - Еще немного…
– Товагищ стагший сегжант! Связь… - прохрипел Степанов. - Связь… Связь кончилась! - повторил Степанов, валясь боком в траву. - Вся катушка!
Алексей подбежал к нему.
– Не может быть! Как кончилась?
– Болото… болото… - удушливо повторял Степанов, и впервые за время пребывания в училище Алексей услышал, как он выругался.
Беленевский, белый как полотно, - зашлось от быстрого бега сердце - разевал рот, точно хотел сказать что-то, но не мог, не хватало воздуха в груди.
– Я… побегу… за связью, - продохнул он. - Разрешите?..
– Че-пу-ха! - со злостью крикнул Алексей. - Куда побежите, за три километра? Опять через болото?
– Что же делать? - выговорил Беленевский. - Надо открывать огонь…
Первая мысль, которая пришла Алексею в эту минуту, была присоединить аппарат к линии и вызвать связиста с катушкой, но это ничего не изменяло. Ждать связиста хотя бы полчаса было так же невозможно, как и бессмысленно.
И вдруг злая досада, глухое отчаяние захлестнули Алексея; обессиленный, весь мокрый от пота, он сел на валун, понимая, что так хорошо начатый бой он проиграл, проиграл теперь из-за каких-то двухсот метров кабеля!.. А все, что было вчера и сегодня: переправа через брод, неестественное напряжение всей прошлой ночи, стрельба по танкам, страшная усталость - все напрасно!.. По-видимому, об этом думали Степанов и Беленевский, сидя возле него в изнеможении.
Неожиданно шагах в ста пятидесяти от них послышались голоса; все трое разом обернулись. В высокой траве мелькнули фигуры Бориса, Полукарова и связиста Березкина. Они бежали вверх по склону, Полукаров двигался крайним слева и, должно быть, первый заметил группу Алексея. На мгновенье остановившись, он крикнул что-то Борису и указал в их сторону рукой. Борис тоже задержался, посмотрел, но тотчас снова побежал вверх по откосу в своей расстегнутой, развевающейся шинели; остальные бросились за ним. Было ясно, что им некогда было задерживаться, а утренний ветер вольно обдувал склон, шелестели, шептались и шумели травы, и этот шум раздражающе лез в уши, колыхал отдаленные их голоса, как на волнах.
– Стойте! - крикнул Алексей и вскочил с надеждой. - Подождите!
Борис остановился на скате холма.
– Связь кончилась…
– Что-о?
– Связь… связь!..
– Что?
– Связь кончилась! - закричал Алексей изо всей силы.
Но ветер уносил слова Алексея, развеивал их, и Борис показал на уши, покачал головой, снова двинулся по бугру.
Полукаров догнал его, что-то сказал ему, показывая вниз, но Борис махнул рукой и зашагал быстрее, видимо, так ничего и не поняв, а метрах в двадцати от него над высокой травой, как по воде, плыла голова связиста Березкина.
– Стойте! Связь кончилась! - опять закричал Алексей и, не выдержав, кинулся наискосок к кустам, к которым приближался связист Березкин.
Группа Бориса продолжала двигаться через сплошную заросль кустов, канула в чащу и пропала в ней. Только отставший Березкин, в замешательстве глядя на подбегавшего Алексея, нервно спрашивал:
– Что, что?
– Оглохли, что ли? - еле передохнув, зло выговорил Алексей. - Не слышите?
– Вперед надо ведь…
– Алексей, ты?
В это время из чащи кустов показался встревоженный Борис, в несколько прыжков подбежал к ним; весь он был разгорячен, по смуглому лбу его скатывались капли пота.
– Березкин! Прокладывайте связь через кусты! Быстро! Что остановились? - скомандовал он связисту и спросил возбужденно Алексея: - Ну, что случилось?
– Слушай… у меня кончилась связь… надо двести, двести пятьдесят метров до вершины… - Алексей задыхался. - Есть у тебя?
– Связь? - воскликнул Борис и сейчас же с резкостью добавил: - Не вовремя кончилась у тебя связь… Как же так?
– Слушай, мне сейчас не до вопросов! Обходили болото, не рассчитали! Нужно двести пятьдесят метров! - едва сумел выговорить Алексей, вытирая пот со щек.
Несколько секунд Борис стоял, отведя глаза, брови его раздраженно хмурились.
– В этом-то и дело, - сказал он наконец, с досадой оглядываясь на Березкина. - Дело в том, что нет у меня лишней катушки. Вон, смотри! У Березкина кончается последняя… А вообще советую: посылай связиста на батарею! Не теряй времени. Единственный выход. Единственный! Ну, шагом марш! Вперед! - И он, повернувшись, со стремительной неумолимостью пошел вверх по бугру. - Советую! - крикнул он издали. - Посылай немедля!
Переводя дыхание, Алексей смотрел, как удалялась группа второго взвода, видел сгорбленную спину Березкина, прямую, решительную фигуру Бориса и думал, что за глупую оплошность на фронте его с чистой совестью могли бы отдать под суд и расстрелять: пехота пошла вперед, требует огня, там гибнут люди, а он бессилен открыть огонь…
