В первый раз, в клуб зашёл бывший каптёр шестого отряда. Он прошёл комиссию на УДО и освобождался на днях. Он зашёл к нам прямо в зал, где я сидел на стульях и слушал музыку. Что он забыл в клубе? Не знаю. Но на меня он подействовал, как красная тряпка на быка. Это был тот самый наглый м*дак, который внешне из себя ничего не представлял, но, пользуясь своей должностью, ходил вдоль строя и орал на нас: «Вы все говно!». Меня он пытался всё время подзадеть, а когда я огрызался в ответ, бежал и стучал активистам, за что меня дополнительно избивали. И тут он заходит в клуб, в котором я проводил больше времени, чем в отряде, и ещё ехидно посмеивается. Мне было наплевать, что буквально на следующий день он увидит свободу. Я сорвался с места и набросился на него, сбив с ног.
— Хватит, пожалуйста, не надо! Извини! — визжала эта мразь, когда я его лежащего бил сверху ногами.
Но я вовремя остановился, не хватало еще покалечить этого дебила. С клуба он вышел, прихрамывая, с разбитым лицом. Мне ничего за это не сделали, даже никуда не вызвали.
Во второй раз я шёл после бани в отряд с председателем СФСР колонии Виколом отнести полотенца и мыльно-рыльные принадлежности. На входе в барак один из отрядных мужиков, обычно драющий в отряде полы, видать, был в хорошем расположении духа или в себя поверил, но решил вдруг нам указывать, что делать. И этот идиот не придумал ничего умнее, чем перегородить дорогу в отряд.
— Дай пройти! — сказал ему я.
— Нельзя, там уборка идёт! — ответил он. — Смирнов приказал!
— Смирнов твой мне не указ! — уже со злостью ответил я. — А ну, дай пройти!
А дурачок встал и стоит. Я его оттолкнул, но у меня из руки упал пакет с мыльно-рыльным, оборвалась ручка. Я наклонился собрать умывальные принадлежности, и тут мне прилетает удар в затылок. Я поворачиваюсь, а этот дебил стоит и смотрит на меня с вызовом. Видимо, покровительство от председателя СДП отряда в голову ударило.
Ну я отдал свой пакет Виколу и давай глушить наглеца прямо на крыльце. Загнал его в барак под лестницу и там ещё нанёс несколько хороших ударов, после чего он взвыл: «Сдаюсь, хватит!». Хватит, так хватит, не я драку затеял. Поднялся я в отряд, занёс свои вещи и ушёл в клуб. Вечером прихожу в барак, а на меня в раздевалке накидывается Солдат и в нежданку бьёт двоечку в лицо. Ещё один «храбрец», даже с ног не сбил. Я ему в ответ рубанул ногой в живот и кулаком в скулу. В раздевалку залетели мусульмане с джамаата и встали между нами.
— Он из-за тебя в ШИЗО уехал! — орёт Смирнов. — Кто теперь полы мыть будет?
— Ты и мой, м*дила! — ору я в ответ. — Ты на кого прыгаешь, утырок? Забыл, как в карантине бл*дям шнырил, козлина?!
Еле растащили нас. А дебил тот, действительно уехал в ШИЗО на пятнадцать суток. Оказывается, козлы увидели драку с поста СДП, стоящего напротив отряда, и написали докладную. В штаб вызвали зачинщика, но не меня. Видать из-за того, что я был активист, а может и потому, что увидели, кто затеял драку. И закрыли его под крышу. А ведь откинется на волю, скорее всего будет на лавке с пивом сидеть и блатовать: «Да вот, я на зоне сидел, активистов бил, под крышу за это закрыли». Умора.
В третий раз драка произошла в клубе. Я решил научиться играть на акустической гитаре, и художественный руководитель клуба Мунтяну подкинул мне аккордов и дал базовые знания. Ежедневно я садился в фойе клуба и мурыжил гитару, выучивая песню «Дед» Александра Зари. Песня была посвящена покойному вору Васе Коржу, который был предан старым воровским канонам и жил, не отклоняясь от воровских традиций. Эта песня была у нас на аудиокассетах в ТБУ и была одной из немногого блатняка, что мне нравился. Старый воровской мир имеет очень мало общего с современным, и тогда он держался на идеалистах, жертвующих всем ради общего арестантского блага. А идеалистам я всегда симпатизировал, именно в таких людях сильна добродетель самопожертвования.
И вот сижу я однажды, наигрываю мелодию, а в фойе вышел Викол, которому, видимо, стало скучно. Он сел на лавку рядом и начал меня отвлекать. Я раз сделал замечание, два. Он продолжает провоцировать. Я отложил гитару в сторону, поднялся с лавки и вдарил ему с ноги, отчего он свалился на пол. Подлетели клубники и разняли нас. С Виколом мы потом помирились, он извинился. Работали всё же вместе, обходы тоже делали вместе и сидели в кабинете за соседними столами, ссоры были ни к чему.
В четвёртый раз в драке с моим участием снова были замешаны козлы. Как я уже говорил, у меня был свой пропуск, по которому я свободно перемещался по зоне. На постах СДП показывал его только поначалу, вскоре козлы меня стали узнавать в лицо, и я ходил по плацу, не задерживаясь. И вот однажды, выйдя из локалки отряда, я, как обычно не подходя к посту, двинулся в сторону клуба.
— Эй ты! Куда пошёл?! — раздался крик в спину.
Я обернулся. С поста высунулся козёл и орёт мне. Лицо было незнакомое, видимо, новенький. Я пошёл в их сторону, узнать, собственно, почему сей рогатое существо позволяет себе со мной так разговаривать.
