Лес становится хуже: перестали попадаться сушины. Или просто в темноте их теперь не видно? И хвойных деревьев стало мало, пошел березняк, осинник. Голый густой кустарник мешает идти. Приходится петлять.
Я только что кончил тропить и встал на лыжню сзади. Усталость дает себя знать — позади целый ходовой день.
Коля идет по лыжне впереди меня. Останавливается. Мы остаемся вдвоем.
— Как вы думаете, — спрашивает он, — стоит дальше идти или лучше вернуться и заночевать?
— А сколько мы идем?
Он достает из кармана штормовки фонарик, чтобы посмотреть на часы. Но фонарик не горит.
— Ах, черт побери, замерзли батарейки. Надо было его за пазуху или во внутренний карман брюк, в тепло.
— Убери сейчас, — советую я. — Отогреется, будет гореть.
Мы зажигаем спичку, смотрим на часы. Уже почти час идем от приготовленного для ночлега места.
— Давай еще пройдем полчасика, — говорю я, — ведь по своей хорошей лыжне мы назад доедем за пятнадцать минут.
— Хорошо, полчаса пройдем, — соглашается он, — но не больше, ребята и так устали, а придется еще часа три работать, устраивая ночлег.
— Эй! — кричат нам из темноты. — Чего вы отстали?
Медленно идем: простояли минут пять, а группа отошла совсем недалеко.
— Сейчас догоним, — откликается Коля.
Теперь лес стал совсем плохим:. редкий, лиственный. Ветер поднялся, помела поземка. Впереди какие-то просветы, похоже — болото. Туда нам нельзя, там наш след может замести, и мы не сможем вернуться.
Назад, в спасительный лес! Хорошо, что у нас есть все необходимое для ночлега. Иначе пришлось бы идти и идти и в панике разыскивать деревню.
— Стоп, ребята! — командует Коля. — Пойдем назад, на подготовленную ночевку.
Вася, который шел в этот момент первым, воскликнул:
— Смотрите, кажется, я вижу огонек!
— Где, где?!
— Вот он, смотрите, маленький, между деревьями, — Вася показал круто влево.
Нет, там, на востоке, деревни не может быть: в ту сторону до жилья километров пять или больше — Васе померещилось.
— Да нет же! — горячится он. — Ясно вижу огонь!
Но никто кроме Васи ничего не видит. Я подхожу к нему:
— Ну, покажи, где тебе огонь померещился?
Вася протягивает руку, показывает, приседает на корточки… И действительно — слабый огонек между деревьями. Только с Васиного места и только с корточек виден огонек: как это удалось ему усмотреть?
Но ведь это невозможно! Если деревня в том направлении, значит мы, несмотря на тридцатиградусный поворот к востоку, все равно проскочили мимо нее с запада. Вот так история! Значит, санный след привел нас совсем не в ту точку, что мы высчитали; значит, мы не уследили за поворотами следа!
Хороши бы мы были, не имея на аварийный случай снаряжения и заранее подобранного места для ночлега. А этот огонек Вася мог и не увидеть. Тогда ушли бы в огромные замерзшие пустынные болота.
Мороз крепчает. Ветер поднимается. Мы повернули к огоньку.
— Может, вернемся на ту стояночку? — грустно тянет Вася.
— Правда! Давайте! Вернемся! — откликаются несколько голосов.
— Там так симпатично, — говорит кто-то (в темноте мне не видно) из девочек, — будет у нас теплая-теплая «холодная ночевка».
Коле, видно, и самому хочется организовать ночлег в лесу. Он приостановился, ждет, что я скажу.
«Ну уж извини, это будет не по-взрослому, если попросишь моего совета. Я и не подумаю тебе советовать.
Делай, как знаешь. Если ты решился пойти на нарушение, то будь уж добр, всю полноту ответственности за это взять на себя…»
И мы продолжаем двигаться к деревне.
…Ночью, когда все уже улеглись в избе на полу, мы вышли с Колей под открытое небо. Холодно. Ветер. Напряженно мигают звезды, и поземка мечется по деревенской улице.
— Хорошо все-таки, что мы сейчас в доме, а не в лесу, — говорит Коля.
— Нет, почему же, мы бы там вполне хорошо устроились, но вот не разрешено нам по условиям маршрута.
— В том-то и дело, а так бы мы, конечно…
Утром я проснулся, высунул руку из мешка, взглянул на часы. Что такое: уже восемь, рассвет подсвечивает окна, а дежурные нас не разбудили! И сами спят!
Ну, это уже безобразие: зимний день короток, по утрам время терять нельзя..
Где же капитан? Капитана нет. А вот он, топчется в сенях.
Встаю, выхожу к нему.
— Капитан, часы что ли у всех стали? Дежурные спят как сурки. Или я чего-то не понимаю?
— Ага, не понимаете? Я сам распорядился, чтобы они продолжали спать.
— Тогда прости— извиняюсь я. — Тогда все в порядке; значит так надо. Но расскажи, что случилось.
— Двадцать семь градусов мороза, а нам, если больше двадцати пяти, записано — из жилья не выходить.
В том походе мы спокойно искали деревню, потому что были готовы к ночлегу в лесу. И переночевали бы нормально, несмотря на сильный мороз.
А ведь как бывает, если группа не подготовлена: нервный поиск деревни до полуночи, до полного упадка сил; потом остановка в случайном месте и дымный слабый костер; бессонная ночь и обморожения. А если такой мороз, как тогда?
В том походе у нас с собой были и теплые спальные мешки и специальные подстилки. Поговорим об этом снаряжении.
Спальный мешок остается главным
