По окончании первого класса я жил на даче и часто купался в маленькой речке. Однажды я плыл по ней через небольшую яму, и моего умения плавать только-только хватало на ширину этой ямы. В тот день я оступился там, где обычно всегда доставал дно, но на сей раз дна не достал. Я погрузился с головой. Потом вынырнул, проплыл в фонтане брызг еще пару метров, чтобы встать там, где уже наверняка должно быть дно. Но дна не оказалось. Сильно испугавшись, я опять вынырнул и проплыл еще пару метров. Дна не было…
Оказалось, что, нырнув в первый раз, я повернулся под водой и поплыл не к берегу, а опять на глубину. В моем сознании сложилась мысль: «Если это чертово дно сейчас же не появится, то я вот возьму и утону…» Дно не появилось. Мною овладел страх. Я перестал сопротивляться. Меня вытащили…
Потом я научился хорошо плавать, но страх остался. Чтобы преодолеть его, через несколько лет я занялся спортивным плаванием, участвовал в соревнованиях и к пятнадцати годам получил второй спортивный разряд. В те годы в теплые месяцы лета мне случалось надолго уплывать в море и возвращаться замерзшим, изнемогающим от голода, но гордым приобщенностью к стихии.
Купался я и в прибое, изучал большие волны у берегов. Но даже когда мне случалось совершать ошибки и волна швыряла меня на берег, больно ушибала о дно, я не испытывал и тени страха. Казалось, вода никогда в жизни меня больше не испугает.
Прошло еще десять лет. Однажды мы спускались на плоту по серьезной горной реке. Ранним утром, вскоре после отплытия с ночевки, в одном из мощных порогов наш плот перевернулся. Я стоял на том углу плота, который взлетел в небо, и, когда плот секунду как бы балансировал на ребре и неторопливо заваливался, почти успел перелезть через крайнее бревно. Когда плот плюхнулся, перевернувшись, я даже головы не намочил и мигом вскарабкался на его задранное вверх брюхо.
На плоту нас было девять человек. Всех, кроме меня, раскидало на значительное расстояние вокруг. Но все вынырнули и плыли к плоту. Пересчитав людей по головам, я сначала успокоился, но потом увидел, что один парень отстал.
Я прыгнул в воду и поплыл к нему. И вместе с ним меня понесло в следующий очень мощный порог. Он испугался, а я и не думал пугаться: ведь с водой, как мне казалось, я был вполне на «ты». Но так только казалось…
Сначала я совсем не думал о себе, а старался помочь товарищу, Я пытался поддерживать его рукой, но в той воде это было невозможно: нас мигом расшвыряло валами. Когда мы оказывались на поверхности, я успокаивал его, кричал ему, чтобы под водой он не сопротивлялся: надутый спасательный жилет быстро выбросит его на поверхность. Но все равно нас затаскивало под воду, в мрачную темную глубину и так глубоко, что начинало давить на уши. Да и что могут прибавить усилия человека, если жилет — пузырь с воздухом — и тот тонет? Я помнил, что когда в бассейне проплываешь под водой 25 метров за 15 секунд, то выныриваешь, и воздуха еле-еле хватает. Это на 15 секунд. Потому что плывешь на скорость — работаешь изо всех сил. Но, если находиться в по-, кое, дыхание можно задержать на целую минуту и даже дольше.
Вот и в бурной воде горной реки нужно не сопротивляться, экономить кислород в крови, ждать, пока жилет вытолкнет тебя на поверхность.
Как видишь, опыт мой был достаточным. И я при каждой возможности кричал моему другу: «Спокойно, спокойно, не сопротивляйся!»
А потом, когда я кричал ему, повернувшись спиной к валам, большой бурун обрушился на меня, и я хлебнул. С трудом дождался, пока снова выкинет на поверхность.
Потом я не увидел своего друга и решил, что он утонул. Тяжкое чувство обиды навалилось на меня, отвлекло от реки. Я снова неудачно ушел под очередной вал и снова еле выбрался. Я надеялся, что это последний вал порога, однако за ним мчался следующий. Я стал взбираться по его крутому боку, но вдруг еще до буруна ушел под воду, не успев набрать воздуха. Я не учел, что перед валом был толстый слой пены, а пена — это вода пополам с воздухом. Она легкая, в ней человек сразу тонет.
Я появился на поверхности при последнем издыхании. Ощущения страха не испытывал, вернее не осознавал, а просто подумал, что с меня, пожалуй, хватит: «Надо рубить изо всех сил кролем к берегу!» Это был уже страх.
Я не смог совладать с дыхательными спазмами, судорожно дышал, теряя секунды, а следующий грохочущий вал уже налетел на меня. И я не успел перед ним как следует вдохнуть, как меня утащило в глубину.
Вот тогда с удивительной четкостью воссоздалось состояние, испытанное в детстве: то был острый панический страх, и не просто страх, а тот самый, тогдашний, и мысль появилась такая же: «Если эти чертовы валы сейчас же не кончатся, то я вот возьму и утону».
Валы кончились. Иначе я, наверное, утонул бы. И, заметь, не столько из-за валов, сколько от страха.
