Техника «внедрение в подсознание» нашла широкое практическое применение в рекламе. Огромными возможностями для целенаправленного стимулирования сферы подсознательного располагает телевизионная реклама. Вместе с тем высокая эффективность такой рекламы требует, по утверждению специалистов, больших затрат на ее воплощение. Так, в 1971 г. одним только актерам, занятым в телевизионной рекламе, было выплачено 63 млн долларов. Средние издержки на производство одноминутного коммерческого ролика превышают 50 тыс., а иногда достигают 200 тыс. долларов, что в несколько раз больше соответствующих удельных затрат на самые дорогостоящие голливудские фильмы. Тщательная работа над рекламным материалом с использованием методов подсознательного внушения приводит к тому, что его убеждающий потенциал достигает высшей отметки.
Одним из способов борьбы с коммерческими манипуляциями подсознанием людей может стать предание гласности многообразной практики подсознательных воздействий на психику в целях ее модификации. Для успешных поисков способа защиты от такого рода агрессивных влияний необходимо знакомство с механизмами массовых внушений на неосознаваемом уровне. «Исследования в этом направлении уже давно ведутся в лабораториях частных корпораций и в стенах некоторых правительственных учреждений... Вашингтон тщательно охраняет подсознательную технику средств массовой коммуникации, с тем чтобы она не попала в ненадежные руки»[61].
Известный американский социолог О. Тоффлер в своей последней книге пишет, что «в Лондоне, Нью-Йорке и Токио ежедневно осуществляются финансовые сделки примерно на 2000 млрд долларов. Из этой суммы не более 10% связано с мировой торговлей, а остальные 90% — это спекуляция».
В мае 1994 г. «The Wall Street Journal» писал, что падение темпов роста в развитых странах наполовину связано со спекулятивным капиталом. На встрече «большой семерки» в Галифаксе летом 1994 г. руководители ведущих стран обсуждали неуправляемость финансового механизма «цивилизованных стран», одним из последствий которого был финансовый крах в Мексике. Они выразили обеспокоенность по поводу того, что триллион частных капиталов с помощью электронной системы платежей ежедневно перемещается по земному шару в поисках минимальной разницы процентной ставки, способствуя финансовой нестабильности. Но никакой договоренности так и не было достигнуто, поскольку слишком большие деньги оказываются наградой тем, кто доминирует на биржах.
Современный капитализм создал систему, которая характеризуется нестабильностью. Время от времени происходят финансовые кризисы, падения бирж, влекущие за собой экономическую депрессию. Сторонники свободного рынка противятся какому-либо правительственному вмешательству в эту сферу, объясняя это не внутренней нестабильностью системы, а неумелым управлением ею.
Реклама, техника маркетинга и даже упаковка товара используются для того, чтобы влиять на поведение человека и направлять его выбор. Сбитый с толку всеми этими манипуляциями человек начинает ориентироваться только на деньги как показатель успеха и критерий ценности: самый дорогой — значит самый лучший. В таких условиях культ успеха вытеснил веру в принципы, а общество потеряло ориентиры.
Идеи социального дарвинизма и отсутствие реализма, превалирующие на Западе, способствовали установлению в России криминального капитализма, а не демократического общества[62].
Еще один парадокс современного манипулятора в том, что он не использует и малой толики тех возможностей, которые предоставляет ему жизнь. Вместо того чтобы искренне обрадоваться, он лишь кисло улыбается. Он — озабоченный автомат, который ни за что не возьмет на себя ответственность за свои поступки и свои ошибки и поэтому будет бесконечно обвинять всех и каждого.
Он разучился наслаждаться жизнью — такой, какая она есть, и переживать глубокие чувства. Он считает, что время веселья и удовольствия, учебы и развития закончилось, ушло вместе с детством и юностью, и что в зрелости он, по сути, переходит к растительному образу жизни, не пытаясь постичь цель и смысл своего существования.
Структура и психология «рыночных» отношений, их манипуляторская «физиология» получили отражение в документальной повести А. Неклюдова «Я — контрабандист»[63].
Автор от первого лица описывает организацию так называемой «челночной» торговли между россиянами и предпринимателями стран Юго-Восточной Азии. Главный герой повести, геолог по профессии и талантливый молодой ученый, вынужден заняться «челночным бизнесом», так как у него нет других способов содержать себя и свою семью. Примерно в таком же положении находятся десятки и сотни российских предпринимателей, которые вместе с героем повести заняты деятельностью, которая на юридическом языке называется контрабандой.
