«Здравствуй, Вадим! Можешь поздравить меня со званием «дядя Юра». Родился племянник, Саша… Я сейчас занят постройкой фотоаппарата «Лейка». Один я уже сделал, но разломал, делаю другой. Снимки получились резкие, ясные, хотя и маленькие. Вадим, я тебя попрошу, если тебе не составляет большого труда походить по магазинам и поискать кинопленку, то, пожалуйста, сделай это… Фильм «Петер» у нас еще не шел ни в одном кинотеатре, но как будет идти, я, конечно, схожу. Видел фильм «Под крышами Парижа», мне понравилась работа режиссера и артистов…»
…В этой повести я буду часто приводить отрывки из писем Юрия Двужильного, из воспоминаний его друзей и товарищей, потому что в них, пожалуй, с наибольшей полнотой раскрывается духовный мир этого юноши-воина.
Разве погибнуть
ты нам завещала,
Родина?
Жизнь обещала,
Любовь обещала,
Родина.
Теперь все это было уже где-то позади — и десятый класс, и выпускной вечер в школе, и прощание с городом, ставшим таким близким за эти два года… И вот уже Юрий едет в Ленинград, чтобы начать там новую жизнь — он решил поступить в электротехнический институт, куда еще в июне отправил все документы. Вчера прислали вызов на экзамены, и вот он уже в дороге.
Юрий, конечно, немного волнуется, но старается скрыть это от своих попутчиков — подолгу стоит в тамбуре вагона у окна и задумчиво смотрит на все, что проносится мимо него и остается где-то позади…
Так получилось, что из Кемерова ему пришлось уезжать одному, хотя они договорились с Верой Волошиной ехать вместе до Москвы, где она будет учиться в институте физкультуры. Но потом оказалось, что вступительные экзамены там начнутся на месяц позднее, чем в других вузах. И Вера осталась дома, не ехать же ей в Москву на месяц раньше! Правда, если бы там был у нее кто-либо из родных, у кого можно остановиться на все это время, то она поехала бы. Посмотрела бы Москву, побывала в Ленинграде, да и к экзаменам успела бы подготовиться. Тем более что ей ничто не грозит — Кемеровский городской Совет спортивного общества «Химик» дал ей направление на учебу в Москву как лучшей спортсменке, чемпионке города по прыжкам в высоту.
А тут лето пришлось сидеть над книгами, готовясь к экзаменам, и не знать, чем все это кончится…
Правда, у Юрия были свои преимущества — он превосходно знал математику, физику, хорошо чертил, рисовал, разбирался в технике.
Но что бы ни случилось, жребий брошен! И пока поезд, старательно отстукивая километры, пробирался к западу, минуя очень редкие в этих местах станции и полустанки, Юрий пытался представить себе все, что ждет его в Ленинграде. Вспомнились последние напутствия матери, сестры, шутки друзей, пришедших провожать его чуть не всем классом.
Хорошо, когда у тебя так много друзей и каждый из них по-своему чем-то особенно близок и дорог. Вот Вася Агафонцев, с которым они могли без конца сражаться в шахматы, иногда даже в школе, на каком-либо скучном уроке. Влетало им, конечно, за это, не раз вызывали к директору, но тот был с ними не так уж строг — оба хорошо учились, увлекались спортом, успешно выступали на городских соревнованиях, защищая спортивную честь школы.
Здесь же был и Аркадий Кравченко, крепкий коренастый парнишка с живыми озорными глазами. В школе он всегда непременный участник художественной самодеятельности. Уж очень хорошо у него получалась «Дывлюсь я на небо…»
Рядом с ним возвышался Володя Сотников, самый сильный в классе, а пожалуй, и в школе. Друзья шутливо величали его Ильей Муромцем.
Были здесь и Вася Худолеев, Петя Гора, Рая Миронова, Муза Королева, Надя Кочеткова, Зина Михайлова, Вера Волошина…
С Верой Юрия связывала очень светлая юношеская дружба, когда каждая встреча приносит радость узнавания чего-то нового и постоянно хочется стать лучше, сильнее и выше, чтобы быть достойным этой удивительной дружбы.
Они всегда были вместе — в школе, спортзале, на городском стадионе. Летом почти весь день проводили на реке, а зимой по воскресеньям с утра уходили на лыжах в сосновый бор, который начинался сразу же за городом. Вера учила «южанина», как она иногда называла Юрия, приехавшего из Донбасса, тонкостям лыжного дела, особенно умению съезжать с высоких гор, не сбив при этом ни одного дерева…
И вот сейчас на перроне вокзала им придется впервые за все время расстаться. Что может быть труднее и нелепее того, что должно случиться через несколько минут?
