Медленно, едва-едва заметно, внешний рынок постепенно развернулся: на каждый советский спутник Америка запускает три-четыре своих, развивает на полученные от конгресса астрономические средства программу «Джемини», успешно продвигается в создании мощной ракеты-носителя «Сатурн». Для Гагарина это означает, что «бычий» тренд сменился «медвежьим» — и ему приходилось не только принимать поздравления, но и объясняться и едва ли не оправдываться.
Везде ему задавали один и тот же вопрос: когда вы полетите на Луну? Сначала эти вопросы скорее льстили его самолюбию и национальной гордости, но с течением времени все более воспринимались как каверзные — надо было объяснять, почему годы идут, а никаких точных сроков не названо; а поскольку в 1963-м, например, их и не было — то есть СССР не мог выполнить раздаваемых Гагариным и Хрущевым обещаний — то Гагарину попросту приходилось делать хорошую мину при плохой игре.
Особенно осторожно следовало держаться с американскими журналистами, которые постоянно пытались подловить его на чем-то, травили по поводу лжи относительно способа его приземления, задирали — полетел бы он в космос на американском корабле? И вообще, если что-либо в его словах можно было интерпретировать так, чтобы выставить Гагарина и СССР агрессорами и лицемерами — они никогда не упускали этих возможностей. С ними Гагарин избегал общаться — или, по крайней мере, старался не подпускать их к себе на критическое расстояние; на пресс-конференциях он не шутит с ними и реагирует на их уколы с максимальной корректностью и сдержанностью.
Но иногда — ведь совсем отказаться от общения с журналистами невозможно, это была его работа — попадает в засады.
О том, как трудно иногда приходилось за границей Гагарину и как выглядят его дипломатические неудачи — можно понять по выложенной на сайте ООН записи пресс-конференции (52) Юрия Гагарина (и по большей части помалкивавшей Валентины Терешковой), где Гагарин, попавший в тотально враждебную, совершенно не подвластную его чарам среду, выглядит крайне ненаходчивым полемистом, с узким спектром речевых возможностей.
В Нью-Йорк, на заседание Генассамблеи ООН, они с Терешковой заехали в середине октября 1963 года, буквально на день, по дороге из Мексики в ГДР.
«— Подполковник Гагарин, почему СССР не желает сотрудничать с США в осуществлении совместного проекта по лунной программе?
— А какие у вас есть данные по этому вопросу?
— Вы сказали в Мехико, сэр, вас цитировали, что СССР не готов сотрудничать с США по осуществлению этого проекта.
<Терешкова смеется. >
Гагарин: Такого моего заявления не было.
— Значит, СССР готов сотрудничать с Соединенными Штатами в осуществлении высадки на Луну? (Смех в зале.)
— Этот вопрос был выдвинут президентом Соединенных Штатов Америки. Но он выдвинут так, в общих вопросах. И нужно, конечно, тут уточнение по этим вопросам. Но вот я так тоже слышал, так примерно так же, как вы, в Мексике, что конгресс США запретил эти совместные исследования. <Хо-хот, очень сильный смех в зале, иронические аплодисменты. >
— Правда ли, что были сообщения о том, что подполковник Гагарин будет командиром корабля, который отправится на Луну, — это так?
— А это какое агентство сообщало? <3аметим, что Гагарин предпочитает произносить слово „агентство“ с ударением на первом слоге; звучит это чудовищно.>
— Это сообщение содержалось <в информации> из Кубы.
— Вообще-то, по секрету могу сказать, что я очень хочу полететь на Луну. Так же как наши все советские космонавты. Валентина Владимировна тоже мне составляет конкуренцию, она тоже хочет полететь на Луну. Каждому хочется лететь, и кто из нас полетит, пока еще неизвестно, но по крайней мере у всех у нас есть такое стремление. И нам очень хочется, чтоб наша мечта сбылась».
Мы видим, что, услышав некомфортный для себя вопрос, Гагарин сам отвечает вопросом, пытаясь перевести разговор на достоверность источника информации, а когда его все-таки принуждают что-то ответить, произносит нечто совершенно невразумительное или уходит, что называется, в глухую несознанку, ссылаясь либо на неосведомленность, либо на некомпетентность в данном вопросе.
«— Если СССР первым отправит космический корабль на Луну, то выдвинет ли он юридические претензии на Луну?
— Ну, тут вопросы юридические, мы космонавты, а не юристы. Наше дело летать, а законы устанавливать, права устанавливать — это дело юристов.
— Поскольку подполковник Гагарин отрицает большую часть заявлений, которые ему приписывали в последнее время, можете ли вы прокомментировать и такое заявление, приписанное вам, — что Советский Союз сможет отправиться на Луну в будущем году?
— В будущем году — такого заявления я не делал по крайней мере. То что в предстоящем десятилетии будут такие полеты — это я говорил. <…>
— Когда иностранцам будет позволено присутствовать при запуске космической ракеты?
