Я облетел вокруг Земли один раз, мой полет продолжался всего 108 минут, меньше двух часов. Те, кто отправлялся в космос следом за мной, проводили на орбите значительно больше времени. Но в этом, первом полете главной была не длительность, а проверка самой возможности этого полета и того, сможет ли человек без вреда для себя находиться в космическом пространстве. В каком-то смысле я был подопытным и даже впоследствии пошутил: «До сих пор не пойму, кто я: первый человек или последняя собака».
При входе спускаемого аппарата в земную атмосферу случилась небольшая неполадка, и он несколько минут беспорядочно кувыркался в воздухе, но, к счастью, скоро все нормализовалось. Чтобы Королев и остальные волновались меньше, подробности этой нештатной ситуации я сообщил уже после приземления. Во время торможения обшивка корабля потрескивала и горела, а по иллюминаторам тек расплавленный металл. Хотя я и был к этому готов, это было страшно. Когда я увидел после полета обгоревший, почерневший спускаемый аппарат, он показался мне еще более красивым, чем до старта.
Глядя на нашу планету с высоты, на которую еще никто и никогда не поднимался, я несколько раз непроизвольно восклицал: «Красота-то какая!» и «Как интересно!»
©
Приземлился спускаемый аппарат в Саратовской области, где я когда-то впервые поднялся в небо и прыгнул с парашютом, неподалеку от села с подходящим для космонавтов названием Смеловка. Первыми людьми, встретившими меня на Земле, были местная колхозница и ее внучка, работавшие в поле. В своем оранжевом скафандре (он был покрашен в яркий цвет, чтобы, в случае приземления на воду или где-нибудь в глуши, меня было легче искать) я, наверное, казался им инопланетянином или каким-то сказочным персонажем. О моем полете уже сообщили по радио, но они, конечно, никак не ожидали увидеть космонавта воочию. «Свои, товарищи, свои!» – крикнул им я, сняв гермошлем. А вскоре к месту посадки прилетел вертолет, на котором были врачи, военные и, конечно, Сергей Павлович Королев.
©
Мои родные, за исключением жены, узнали о моем полете только из радиосообщений и сначала не могли поверить, что полетевший в космос Гагарин – это я, а не однофамилец. Тем более что в сообщениях говорилось о майоре Гагарине, а я был только старшим лейтенантом (звание майора я получил уже в космосе). Убедившись, что речь идет обо мне, мама, никого не дожидаясь, как была, в домашней одежде, кинулась на вокзал, чтобы ехать в Москву, к Вале и внучкам. Железнодорожники узнали ее и устроили в поезд, который ради этого пришлось даже немного задержать. В поезде люди недоумевали, почему плачет эта пожилая женщина; они долго не могли поверить, что она – мать первого космонавта.
Интересно, что для сообщения по радио подготовили три разных текста, которые передали в радиокомитет в запечатанных конвертах. Прочитать нужно было только одно из них. В одном, печальном, говорилось о том, что я погиб во время полета. В другом, заготовленном на случай внештатного приземления, звучал призыв к людям всего мира помочь в моих поисках. Но, к счастью, они не понадобилось, и было зачитано только третье, праздничное, об успешно выполненном полете.
С генеральным конструктором Сергеем Павловичем Королевым
©
