Дореволюционная демократическая интеллигенция видела смысл жизни в шумных парламентских дебатах, многопартийной системе, либеральных законах, в запрете уголовного преследования по политическим мотивам, в свободе вероисповедания, слова, печати, собраний и уличных шествий, в открытой критике правительства. Но лишь в буржуазном толковании всех этих понятий. Буржуазное же толкование, конечно, мало способствовало укреплению пролетарского государства.
Эти представления были наивны и характерны для прекраснодушного либерализма, ничего не понявшего в идеологии диктатуры пролетариата и серьезно рассчитывавшего, что ему разрешат шумные парламентские дебаты.
Конечно, такое представление о свободе было неприемлемо для государства диктатуры пролетариата.
Эта идеологическая борьба получила в литературе скорое и непосредственное выражение.
Все здесь было важно и крайне болезненно, и поэтому произведения этой темы знали лишь два исхода: признание героем ошибочности своего пути или его гибель.
Поэтому возвращается к жизни Рощин Алексея Толстого и кончает жизнь самоубийством Володя Софонов Ильи Эренбурга, поэтому прозревает доктор Степанов Юрия Олеши и гибнет Андрей Старцов Константина Федина.
И поэтому уходит в эмиграцию Евгений Замятин и возвращается из эмиграции Александр Куприн.
"Смерть Вазир-Мухтара" была написана в то время, когда представления Тынянова о свободе были еще недостаточно определенны.
Тревоги нэпа в значительно меньшей степени коснулись Тынянова (который в разгар нэпа написал "Кюхлю"), чем укрепление государства диктатуры пролетариата (когда была написана "Смерть Вазир-Мухтара").
Болезненно и противоречиво восприняла и отразила нэп литература этих лет.
Тему "нэп - революция" начал Маяковский. Поэт считает: нэп враждебен, но необходим революции. Он вызывает горечь и скорбь. Писатель-революционер видит, как
с матрацев,
вздымая постельные тряпки,
клопы, приветствуя, подняли лапки.. .
......................................................
Иисус,
приподняв
венок тернистый,
любезно кланяется.
Маркс,
впряженный в алую рамку,
и то тащил обывательства лямку.
Одним из самых ранних произведений, полных тревоги за революцию, была поэма "Про это". Написанная в начале нэпа, она отразила беспокойство искренне преданных революции людей, насторожившихся из-за кажущегося измельчания бытия.
Тревога за революцию в годы обострения внутрипар-тийной борьбы, победы в этой борьбе и осуждения противников в годы нэпа и близящейся коллективизации вызвала настороженные писательские раздумья о судьбах и путях революции. Эти переживания знали многие писатели в то время.
Куда нам пойти? Наша воля горька
Где ты запоешь?
Где я рифмой раскинусь?
Наш рокот, наш посвист
Распродан с лотка...
Как хочешь
Распивочно или на вынос
Мы пойманы оба,
Мы оба - в сетях
Твой свист подмосковный не грянет в кустах,
Не дрогнут от грома холмы и озера...
Ты выслушан,
Взвешен,
Расценен в рублях...
Греми же в зеленых кустах коленкора,
Как я громыхаю в газетных листах! ..
Так тревожно думает о новой эпохе Багрицкий.
Как я стану твоим поэтом,
коммунизма племя,
если крашено
рыжим цветом,
а не красным,
время?!
Это в "Лирическом отступлении" говорит Асеев.
Нэп не только портил настроение некоторой части интеллигенции, но и вызывал нежелательные раздумья. Они особенно важны у людей, о которых принято думать, что у них по этой части все совершенно благополучно.
Вот над чем в эти годы задумывался Маяковский:
Я хочу быть понят моей страной.
А не буду понят - что ж.
По родной стране
пройду стороной,
как проходит
косой дождь*.
* В. В. М а я к о в с к и й. Полное собрание сочинений в двенадцати томах. 1939-1949, т. 7. М., Государственное издательство художественной литературы, 1940, стр. 504-505.
Эти строки - строфа из стихотворения "Домой!", написанного в конце 1925 года после возвращения из Америки. В 1928 году в письме начинающему поэту Равичу Маяковский говорит о причине, по которой он впоследствии эту строфу исключил. "Поющее делать легко, - оно щипет сердце; не выделкой слов, а связанными со стихом посторонними параллельными ноющими воспоминаниями... Несмотря на всю романсо-вую чувствительность (публика хватается за платки), я эти красивые, подмоченные дождем перышки вырвал" (Там же, т. 10, 1941, стр. 314). Маяковский рассказал лишь о том, почему он эту строфу исключил. Но еще более важно понять, почему эта строфа была написана.
Некоторой части интеллигенции нэп был отвратителен. Она думала, что революция испорчена нэпом.
Тогда появились произведения, в которых зазвучала тема крушения веры, гибели идеалов, скорби и разочарований.
"Человек ел и спал, и во сне все еще грезились ему видения войны. Творчество выражалось в производстве банных веников и глиняной посуды такой же, как в пращуровские времена".
"Листки декретов настойчиво требуют - творчества, творчества, творчества... Да, это потруднее, чем пироксилиновой шашкой взорвать мост, в конном строю изрубить прислугу на батарее, выбить шрапнелью окна в фабричном корпусе..."
