Ночную няню мы пока не нашли, но планировали заняться этим в ближайшее время. Ни одна кандидатура Уинна не устроила. Он полицейский и иногда мне казалось - видел людей насквозь. Поэтому когда он решительно качал головой, я с ним соглашалась. Все же не смотря на весь мой опыт светской жизни, вот так как он видеть людей - я не могла.
Как он сказал мне потом:
- Хватит проходимцем и темных личностей в твоем доме. Их тебе вполне хватает и на работе.
Согласно нашему плану кормилица и дневная няня должны были прийти завтра утром, когда мы с Уинном поедем забирать ребенка из больницы.
Мы планировали спокойно посидеть вечером в ресторане вместе с Уинном. Он пригласил меня, сказав, что не известно теперь, когда удастся выбраться куда-то. Особенно вечером в ресторан. А мне хотелось сходить и посидеть в ресторане как раньше, послушать музыку, расслабиться и отдохнуть от нервотрёпки последних месяцев.
Я оделась в кой-то веки в длинное вечернее платье, открыла покрывшуюся пылью шкатулку с драгоценностями, даже косметикой и духами воспользовалась, хотя уже казалось, забыла об их существовании в моей жизни. Я был красивой и элегантной, почти такой, как до взрыва машины с родителями. Я планировала отличный вечер в компании верного и надежного друга.
Только вот планы просто и удобно строить сидя всё на том же диванчике.
Всем этим планам не суждено было сбыться.
- И когда у них родится мальчик…
- А если у них родится не мальчик?
- Не мальчик? А кто????!!!!
«Сильва» 1981 год.
Мы уже садились в машину, когда к Уинну подлетел перепуганный парнишка разносчик и протянул ему запечатанный конверт. Тот разорвал его, выругался и кивнул мне:
- Планы поменялись. Садись.
Я быстро села в машину и спросила.
- Что?
- Ребенка не могут успокоить. Он захлебывается в плаче. Чувствует, что его бросили. Селена, что бы ее…! Она ушла из больницы, два часа назад. Не стала дожидаться утра. Сразу после того как я привез все ее вещи начала собираться и упорхнула в неизвестном направлении. Все это время ребенок был в соседней комнате. А тут она ушла и младенец сорвался. Не могут успокоить – пояснил он, гоня машину по пустым вечерним улицам.
- Ох.… А как же мы? А няня? Они же придут только завтра?
- Ну,… почесал затылок Уинн – Я ловлю преступников. Ты химик и патологоанатом. А еще у нас Нэнси есть. Одну ночь то мы как-нибудь справимся? Тебе завтра на работу?
- Нет. Я тебе все отчеты сдала и взяла отгул на три дня.
- Я тоже. По семейным обстоятельствам. Начальник полиции так улыбался при этом. И не описать словами – хмыкнул Уинн.
Он подъехал и остановил машину прямо возле центрального входа. В конце концов, было уже довольно поздно и народу возле больницы, как и машин, было не много. Мы выскочили из машины. Я не стала ждать, когда Уинн выйдет, откроет мне дверь, потом подаст руку и поможет выйти. Подхватив юбки от вечернего платья, и в душе проклиная их всеми словами, я неслась, перепрыгивая через две ступеньки. Уинн не отставал.
Мы влетели в отделение и только тут притормозили. К нам вышла пожилая монахиня в сером монашеском клобуке и жестом позвала нас за собой.
Значит, малыша уже определили к сиротам. Монахини только ими в нашей больнице занимаются. С остальными младенцами возятся медсестры.
Она открыла одну из дверей, и почти сразу же на нас обрушился детский плач. Я растерянно притормозила. В палате было пять люлек, в которых лежали младенцы. Я растерянно оглянулась. Но монахиня подошла к одной из люлек, взяла от туда отчаянно кричащего младенца и подошла к нам с Уинном.
- Вы уверены в своем решении? – спросила она.
- Да – твердо ответила я и протянула руки.
Монахиня осторожно передала мне сверток, закутанный в серые пеленки. Вообще все тут было серым. Даже одеяльце. Я взяла сверток и осторожно взглянула на сморщенное, красное от натуги личико. Малыш был не очень симпатичный. Во всяком случае, ничем не напоминал тех румяных карапузов, что демонстрировали мне бывшие подруги. Но правда там я ходила в гости в богатые дома. И младенец был укутан в дорогие кружевные пеленки и яркие одеяла. Этот же малыш в серых пеленках совсем не умилял. Только вот едва я выпустила магию, как коконом окутывая ею малыша – он почти сразу же успокоился. Крик прекратился, и он зачмокал и забавно сложил губки.
- Ой – только и смогла сказать я.
- Поздравляю вас, мамочка – сказала монахиня.
- Ага - ответила я, разглядывая младенца.
Слов у меня временно не было. Одни звуки. Ребенок был очень маленький. Ну,… на мой неискушенный взгляд. Я представляла себе младенцев гораздо большими по размеру. Малыш чмокал, потом попробовал открыть глазки. У него это не очень хорошо получилось, и он их снова так и не открыв закрыл и по моим ощущениям заснул. И что теперь?
- А он так до утра проспит? – с надеждой спросил Уинн.
- Нет, разумеется. Его нужно будет покормить. И делать это нужно по часам.
- Кормилица придет завтра – неуверенно сказал Уинн.