Мы знаем, что он ненавидел и презирал Юстиниана («Он без всякого смущения нарушал закон, если на горизонте маячили большие деньги» — это одно из самых мягких высказываний в «Тайной истории»). И, поскольку возможность причинить Юстиниану вред у него была, трудно представить, чтобы он по доброй воле отказался сделать это. Организации, подобные Либертас, ухватились бы за него обеими руками, поскольку Прокопий (входя в свиту Велизария[163] во время африканской и итальянской кампаний и став позднее префектом Константинополя) идеально подходил для того, чтобы причинить максимум вреда. Иначе... как объяснить следующее?
I) Кто начал мало-помалу распускать слухи о Велизарии, в результате которых Юстиниан проникся самыми чёрными подозрениями во время кампании против вандалов [164], а затем и вовсе отозвал Велизария?
II) Кто почти убедил гуннов перейти на сторону вандалов в Африке?
III) Кто снабжал Тотилу секретной информацией, позволившей ему восстановить владычество готов в Италии?
IV) Кто разжигал мятежи в Африке после её завоевания?
V) Кто распускал ложные слухи о смерти Юстиниана, спровоцировавшие конституционный кризис?
VI) Кто стоял в тени заговора против Юстиниана?
Ничто в вышеперечисленных событиях не указывает на Прокопия прямо — однако собранные вместе, они позволяют его заподозрить. В каждом из этих событий Прокопий — если перефразировать слова Т.С. Элиота о Мак-Авити — «был там». А это, по крайней мере, позволяет нам «держать его в поле зрения».
Этот римский офицер, ставший историком, рисовал удивительно красочные картины позднего «римского мира» во второй половине IV века, осветив — помимо интереснейших побочных вопросов, типа судов над колдунами, проявлений снобизма римских нуворишей и т.п. — военные кампании в Германии, Галлии, Британии и Персии. Он закончил на мрачной ноте — поражении громадной римской армии готами, в битве при Адрианополе в 378 году. Хотя он и не мог предвидеть дальнейшего, эта катастрофа повлекла за собой цепь событий, которые в конечном итоге привели к падению Западной Империи веком позже.
Как правило, каждый год избирались два консула — в Риме и Константинополе, и год называли по их именам. Эта практика продолжалась даже после падения Западной Империи, западных консулов представляли тогда Одовакар, а за ним Теодорих — германские короли Италии — в качестве наместников императора Восточной Империи, который и имел право ратифицировать или игнорировать их избрание. Менее популярный способ датирования событий заключался в отсчёте лет от основания Рима (753 г. до н.э.) —
Александр столкнулся с боевыми слонами во время персидской и индийской кампаний, а Ганнибал успешно использовал против римлян африканских слонов. В течение непродолжительного периода после Пунических войн слонов использовали даже в греческой армии, но потом «мода» на них быстро прошла. Персия, как подробно повествует Аммиан Марцеллин, по-прежнему использовала боевых слонов ещё в конце IV века, однако, судя по всему, отказалась от них к началу VII века, поскольку в источниках, относящихся к войне императора Восточной Империи Ираклия против Персии в 622 году, они больше ни разу не упоминаются.
Катафракты, или катафрактарии, — тяжеловооружённая кавалерия — вероятнее всего, являются персидским изобретением, однако римляне переняли их полностью идентично. Строго говоря, термин «катафракт» следовало бы применять только к всаднику, но не к его лошади — первоначально только он был полностью закован в броню; более точным термином можно было бы считать
Родерик и Виктор (хотя они и вымышленные герои) были не единственными, кто использовал идеи военной тактики Рима. Генерал Норман Шварцкопф, «Неистовый Норман», с большим успехом использовал тактику Сципиона во время войны в Персидском заливе.
