— Раз уж мы стали напарниками, хоть иногда делитесь своими планами. Потому что, если бы вы сгинули в стенах этой лекарни, в Братстве мне не сказали бы «спасибо». В конце концов, меня к вам приставили с целью охраны и защиты. А вы рисковали жизнью.
Я кивнул:
— Простите, Виктория Ильинична, но я подумал, что в моем плане от вас будет больше вреда.
Муромцева, которая в это время сделала глоток из чашки, фыркнула и подавилась чаем. Пришлось быстро создать простое лекарское плетение, чтобы Виктория смогла откашляться:
— Вреда? — с трудом прохрипела секретарь. — Вы хоть понимаете, с кем говорите? Я для вас какая-то шутка? Своим ребячеством вы могли бы не просто пострадать, но и испортить мою репутацию.
Я заметил, как на лице помощницы появляются красные пятна гнева.
— Репутация — это важно, — кивнул я.
— Как бы руководство отреагировало на то, что я скрывала от них часть информации и позволила вам оказаться в опасности?
— Вы правы. В следующий раз обязательно поставлю вас в известность, если опять влезу в неприятности.
— Следующего раза не будет, — девушка с вызовом вздернула подбородок. — Не надейтесь, что еще раз втянете меня в подобную авантюру.
— Могу придумать что-нибудь новенькое, — предложил я, но Муромцева продолжала хмуриться.
— Скажите, Виктория Ильинична, вам не нравится мое происхождение? Быть может, вы питаете неприязнь к людям с темными волосами? Иногда те, кто получил травмирующий опыт в прошлом, переносят обиды на людей с похожей внешностью. Я пойму, если все дело в этом.
— Не понимаю, о чем вы, — резко отозвалась помощница.
— Волков признал, что я не пришелся ему по душе, потому как получил предложение вступить в организацию, куда обычно попадают по строгому отбору. Но я точно помню, что вы были мной недовольны с первой встречи в той квартире, когда еще не знали кто я такой.
— Ничего подобного, — возразила девушка и нахмурилась. — Я ко всем отношусь одинаково.
— Как скажете, — я пожал плечами. — Я могу подождать, пока вы созреете для откровенности. В конце концов, не зря говорят, что правда освобождает. Вам станет легче, когда вы сможете сбросить этот груз с души.
— Какой… — начала было Виктория, а потом вскинула руку в жесте капитуляции. — Со мной не работают ваши лекарские штучки. Не пытайтесь меня лечить.
— Даже не начинал, — откровенно признался я. — Мы с вами всего лишь беседуем как два светских человека. Я спрашиваю, но вы не желаете отвечать. Ваше право. Значит, еще не пришло время.
— Нам незачем ничего выяснять, Василий Михайлович. Наше с вами сотрудничество не вечно. Полагаю, что в ближайшее время мы сможем разойтись в стороны к общему удовольствию.
— Вы считаете, что ваше присутствие мне в тягость? — я усмехнулся. — Поверьте, госпожа Муромцева, я наслаждаюсь каждой минутой, проведенной в вашем обществе.
— Но предпочли оставить меня в машине…
— Чтобы вы не пострадали, — продолжил я за нее. — Тот человек, которого мне пришлось нейтрализовать, непременно убил бы вас.
— Странное слово вы использовали — «нейтрализовать», — заметила девушка и тут же уточнила, — А вас он убивать не собирался?
— Если бы это было его целью, то я был бы мертв, — вынужден был признаться я. — Поверьте, Виктория Ильинична, мне просто повезло.
Девушка оглядела меня с подозрением и фыркнула:
— Опять? Вы на редкость везучий человек, княжич. Но я не верю в такие совпадения. И зачем вы могли понадобиться тому человеку живым? Чтобы вылечить какой-нибудь страх высоты?
Мне показалось, что помощница произнесла это с показным равнодушием, но на деле напряженно ожидает ответа.
— У него были на меня планы, — бросил я небрежно и быстро сменил тему разговора. — Кстати, забыл сказать: скоро прибудет Круглов.
— Он не сообщил о визите, — всполошилась девушка и мрачно добавила. — Вероятно, явится по мою душу.
— Вовсе нет. Круглов сказал, что хочет обсудить мое согласие вступить в Братство.
От этой информации девушка снова поперхнулась чаем.
— Аккуратнее, пожалуйста, — попросил я, опять создавая плетение. — Так и умереть можно. А я сейчас не совсем в форме. Как я потом поясню вашу травму начальству? Вы мне испортите репутацию.
Девушка взглянула на меня с недовольством и уточнила:
— Вы? — переспросила она. — Решили вступить в Братство?
Я развел руки и произнес:
— Так вышло.
— Вышло, что вы получили то, за что другие бьются, — девушка осуждающе качнула головой. — Место в братстве стоит многого.
— Значит, я получил его в долг. Вероятно, проценты будут приличными. Но мне придется подумать об этом в другой раз.
— Вас послушать, то вам вручили место насильно.
Я не стал отвечать, потому как не хотел выходить на очередной виток рассуждений о том, какое счастье служить в организации, которой принадлежал мой погибший отец и покалеченный дядька.
К моей удаче в дверь постучали, прервав наш разговор. И я поинтересовался:
— Не могли бы вы открыть, Виктория Ильинична. А то вдруг это «Баюны».
Но девушка продолжала сидеть неподвижно, словно статуя. И я тяжело вздохнул:
— Ладно. Не можете, так не можете. Попытаюсь это пережить.
