— Собираетесь в гости? — послышался от дверей голос Муромцевой.
— Собираемся, — поправил я девушку и убрал аппарат в карман. Встал с кресла и обернулся к Муромцевой. — Мы идем в гости к Карамзину.
— Мне нужно несколько минут, чтобы привести себя в порядок, — поспешно сказала Виктория и направилась к лестнице.
Я же прошел на кухню, чтобы убедиться, что Любавушка испекла печенье, которое уважал Карамзин. Сложив несколько кругляшов в пакет из крафтовой бумаги, я вышел из дома. Остановился на крыльце, рассматривая крыши особняков. Вдруг на сердце стало тревожно.
Мне подумалось, что в одном из таких домов может жить тот самый член культа. Обычный человек в строгом костюме. Утром он завтракает в столовой, читая свежую газету. Наверняка старается не поставить пятно на рубашку. Проверяет узел галстука. Смотрит в зеркало, чтобы убедиться, что на зуб не прилипла веточка зелени. А потом отбывает на службу, где общается с друзьями и трудится на благо Империи. Посещает какой-нибудь уютный ресторан за обедом. Или, быть может, заезжает к кому-то в гости на трапезу. Приветствует знакомых, бросает монетку мальчонке, который вручает ему газету. Вечером возвращается домой, обнимает жену, общается с детьми. Они ужинают одной большой семьей. Смотрят фильм или сериал, пока в его ногах сидит большой лохматый пес. Этот человек ходит к душеправу. И никто даже не подозревает, что за волк в овечьей шкуре бродит среди них. Вероятно, он сам не подозревает на что на самом деле способен. До поры до времени.
— Я готова, Василий Михайлович. Можем идти.
Голос Муромцевой вырвал меня из раздумий, и я вздрогнул. Девушка сменила костюм на свободное платье в горошек, отчего показалась особенно привлекательной. Я даже растерялся, поняв, что едва не произнес свои наблюдения вслух. Но вместо этого пробормотал:
— А, да. Идемте.
— О чем думали? — с интересом уточнила девушка.
— Да так, — рассеянно ответил я, спускаясь по ступеням крыльца. — О том, как все это работает.
— Что именно?
— Все эти тайные общества и культы. Люди, которые в них состоят, ходят среди нас. Успешно скрываясь и маскируясь. И за масками добропорядочных граждан срывается разное.
Виктория не ответила. Мы прошли по дорожке сада и подошли к воротам. Я толкнул скрипучую створку.
Особняк Карамзина располагался в двадцати минутах ходьбы. За высоким кованым забором виднелся ухоженный сад. На воротах же красовался герб семьи.
У створок дежурил привратник. И едва мы пошли к особняку, как он поднял ладонь, и ворота принялись медленно открываться.
— Не думали тоже нанять привратника, Василий Михайлович? — обратилась ко мне Виктория.
— Зачем? У нас прекрасная система открытия ворот.
— Ну, наверное, это какой-то статус, — предположила Муромцева. — Смотрится красиво.
— Не стоит лишний раз привлекать внимание к семье, — возразил я. — Подобные изменения не укроются от глаз высокого общества.
— Высокое общество следит за тобой, — глубокомысленно изрекла Муромцева.
— Хорошо сказано, — согласился я.
Ворота открылись, и мы вошли на территорию.
— Мастер Карамзин ждет вас на террасе, — произнёс привратник. — Идемте, я вас провожу.
Он направился к дому, мы последовали за ним.
Карамзин сидел за столом на широкой террасе, с которой открывался прекрасный вид на реку. От воды тянуло прохладой. Заметив нас, хозяин особняка улыбнулся и встал с плетеного кресла:
— Здравствуйте, Василий Михайлович, — поприветствовал он. — Виктория Ильинична. Прошу, проходите. Присаживайтесь.
— Рад вас видеть, мастер Карамзин, — коротко поклонился я.
Виктория же ответила хозяину особняка лёгкой улыбкой.
Мы подошли к столу, разместились в удобных креслах. Я взглянул на синюю гладь реки. И произнёс:
— Красиво у вас.
Карамзин кивнул:
— Хорошо и спокойно. А еще вы даже не представляете, как удобно готовиться к занятиям в садовых качелях.
Он указал в сторону металлической конструкции, к которой был прикреплен плетеный гамак.
Я кивнул, осматривая террасу, и подумал, что это и правда удобно.
— Но вы же пришли не за тем, чтобы обсудить удобства, не так ли? — с улыбкой уточнил Карамзин, разливая по чашкам чай. И я кивнул:
— Игорь Иванович, вы очень хорошо знаете историю полков до восстания. Наверняка у каждого из них были свои особенности…
— Верно, — кивнул Карамзин. — У каждого из них были свои порядки, обычаи и тактика ведения боя. Например, «Жар-Птицы» до сих пор самый консервативный полк, который придерживается старых традиций и строгой дисциплины. «Упыри», про которых я вам уже рассказывал, использовали тактику ночной войны. А «Горынычи» лучшие диверсанты. «Бабаи» же наоборот, очень любили штурмовые операции. Причем, предпочитали ближний бой.
— А был ли кто-то… с совершенной внешностью? — уточнил я. Взял со стола чашку и сделал глоток.
Карамзин на несколько мгновений задумался, а затем усмехнулся:
— Как ни странно, был. «Первенцы». Они считали, что лица без шрамов доказывает, что они лучшие бойцы. Значит, их не коснулся ни клинок, ни пуля.
Боковым зрением я заметил, как скривилась Муромцева.
— И они правда были лучшими? — поинтересовался я.
