Комната исчезла, звук погас. Остался только кабинет, тишина и гул крови в ушах.
Я тяжело вздохнул, глядя на пациента. Парень сидел чуть сгорбившись, руки лежали на коленях, как у школьника, которого только что вывели к доске. В его взгляде было всё — и усталость, и облегчение, и страх, что всё это вдруг не закончилось. Я знал этот взгляд.
— Помните что-нибудь? — спросил я тихо, не торопя.
Он покачал головой:
— Только смутные образы. Будто всё через плотную ткань. Цвета, звуки… лица. Почти…
Я кивнул, немного откинулся на спинку кресла, давая себе и ему минуту осесть.
— Эмоции, которые вы тогда переживали, — сказал я спокойно, — они ещё какое-то время будут с вами. Это нормально. Такие вещи не уходят сразу. Они цепляются, как запах дыма на одежде.
Он молчал, но кивнул. В знак того, что услышал и теперь старается понять.
— Вам потребуется курс терапии, — продолжил я. — Это поможет окончательно избавиться от последствий «Оскала Мертвеца». А сейчас — самое главное: отдых.
Я взял бланк, аккуратно заполнил его.
— Я пропишу вам рецепт одного простого отвара. Пить дважды в день — утром и вечером, не позже девяти. Через три дня — приходите на повторный приём.
Он кивнул. А потом медленно поднялся. Как будто только что сбросил с плеч не просто тяжесть, а целый материк. Двигался осторожно, будто не до конца верил, что снова в теле. Но держался увереннее.
— Спасибо… — произнёс он, хрипло, и посмотрел на меня почти с удивлением, будто не ожидал, что всё ещё может говорить.
— До встречи, — мягко ответил я, не делая лишних акцентов.
— До встречи… — повторил он растерянно. И направился к выходу, стараясь не споткнуться.
Когда он вышел, я на мгновение задержался взглядом на прикрытой двери. Потом выдохнул, чуть опустил плечи и сел обратно за стол.
Снова активировал плетение «Астрального двойника», чтобы проверить себя. Передо мной появилось слабое, ровное свечение моего силуэта. Без искажений. Всё было в пределах нормы.
Я разорвал плетение, открыл карту пациента. Быстро заполнил ее, поставил галочку, аккуратно вложил формуляр в папку.
И тихо, почти шепотом, сказал:
— Кто ты такой, паразит в фиолетовой рясе?
Разумеется, ответа не последовало. Только лёгкое эхо моих собственных слов, растворившееся в тишине кабинета.
Я откинулся на спинку стула. Очень надеялся, что ментальная блокада сработала. Что отголосок чужого существа остался запечатан в глубине памяти пациента. Что ему не удастся взломать барьер, пролезть через щель, выбраться.
Но уверенности не было.
В дверь мягко постучали.
— Следующий пациент уже ожидает, — донёсся спокойный голос Ниночки.
Я кивнул, не глядя, и ответил:
— Пригласите.
Дверь за последним пациентом мягко закрылась, когда на часах был полдень. Щелчок ручки будто подвёл черту. Я устало вздохнул, медленно откинулся в кресле, положив руки на подлокотники. Плечи тянуло вниз, глаза резало от света.
Открыл нижний ящик стола, нащупал знакомую упаковку, вынул батончик энергона. Распаковал с привычной ловкостью, откусил. Жевал торопливо, не ради вкуса, а просто чтобы дать телу хоть немного ресурса. В голове было ощущение, как после долгого плавания всё внутри звенело тихо, с эхом.
Работа сегодня отняла много сил. Хотя почти всё шло по схеме, отработанной на первом пациенте. У всех были одни и те же симптомы. Манящие голоса. Неестественная тяга к удовольствиям, которые проходили мимо совести, минуя даже инстинкт самосохранения. Те, кто попадал в этот круг, словно теряли ощущение границ.
Я на минуту прикрыл глаза. Внутри всплыл образ человека в фиолетовой рясе — и с ним странное чувство, будто я не просто видел его в воспоминании, а находился рядом, как гость, которого не ждали, но заметили.
Человек в маске говорил, что это не просто астральный двойник. Это существо. Паразит. То, что пожрало настоящую проекцию и теперь живёт за счёт других. Питается извращённым наслаждением, как хищник, научившийся говорить голосами своих жертв.
Скорее всего, именно его шёпот звучал в головах тех, кто принимал зелье. Тот самый голос, что предлагал забыть о правилах, о реальности, о себе. Подбивал. Провоцировал. От него и исходила та сладкая, болезненная тень, которую я ощущал, касаясь их памяти.
Я снова открыл глаза, посмотрел на пустую папку перед собой. Потом перевел взгляд на ладони. Медленно сжал пальцы в кулак. Надо было отдохнуть. Но голова уже работала дальше.
Потому что если это существо действительно стало центром секты — значит, игра только начинается.
Стук в дверь мягко прервал ход моих мыслей. Я чуть вздрогнул, словно вынырнул из глубины, и устало произнёс:
— Войдите.
Створка тихо отворилась, и на пороге появилась Ниночка.
— Это был последний из этих… — начала она, но на полуслове замялась, словно подбирала слова, подходящие и профессионально, и по-человечески. — Из реабилитационного крыла.
Я кивнул:
— Спасибо. Я заполнил карточки, написал пояснения. Дельвиг просил передать бумаги лично ему.
