— Красота, которая сменяется уродством и страхом, — заключил Виктор, словно обращаясь к самому себе.
— Ничего не… — начал было я, но вовремя прикусил язык. Но мой собеседник словно бы не заметил этого.
Круглов долго молчал. Только чашка в его руке чуть дрожала, и отвар в ней медленно покачивался.
— Вы смогли выяснить многое, Василий Михайлович, — произнёс он наконец. Сделал глоток и добавил: — Даже не представляете насколько.
— Хотел бы я, чтобы это было правдой, — ответил я, и впервые за день почувствовал, как заныло в груди. Инстинктивно прикрыл это место ладонью. А затем как бы между делом уточнил:
— Вы что-то знаете про этого… меняющего облики?
— Только то, кто он, — задумчиво протянул Круглов. — И, возможно, как его найти.
— И кто же это? — осторожно произнес я, но Виктор покачал головой:
— Не стоит называть имена таких существ, мастер Юсупов. Так можно и беду накликать. А меж тем, мне пора.
Он встал из-за стола. Расправил плечи, отряхнул пиджак от воображаемой пыли и взглянул на меня через плечо:
— Спасибо за обед, мастер Юсупов. И за информацию.
Я покосился на еду, к которой мой собеседник так и не притронулся. А затем ответил:
— Надеюсь, она вам поможет.
Виктор хищно усмехнулся:
— О, вы даже не представляете, насколько важные вещи я узнал, Василий Михайлович, — ответил он.
— Будьте осторожны, — произнес я.
— По возможности, — ответил Виктор, словно уловив мой посыл.
Он вынул из кармана бумажник, вытащил нужную сумму и положил ее на стол.
— Не стоит… — начал было я, но Круглов только отмахнулся:
— Позвольте мне оплатить счет, мастер Юсупов. Я настаиваю. Это меньшее, что я могу сделать для вас.
Он коснулся кончиками пальцев полей воображаемой шляпы, и ушёл, быстро смешавшись с толпой.
Я остался на террасе. Без особого аппетита доел пирог, допил остывший чай. Какое-то время смотрел вдаль, не различая предметов. Выгорание после долгой работы отступило. Появилось желание прикрыть глаза и немного вздремнуть. Быть может все дело было в непривычной жаре, которая растекалась в воздухе. Расплатился с официанткой оставленными Виктором деньгами, а затем вздохнул и шагнул в сторону дороги. Пора было возвращаться на работу.
Солнце стало по-настоящему палящим. Асфальт плавился у кромки зданий, воздух дрожал, как прозрачный пар. Птицы прятались в тени, люди стали говорить тише. Ветер стих. Город затаился в ожидании грозы.
Я шёл неторопливо. Мысли возвращались к фигуре в фиолетовой рясе, к щупальцам, к той странной, вязкой эйфории, которую она собирала с людей, как мед с сот. А еще, всю дорогу до лекарни меня мучили размышления о том, почему Круглов упомянул красоту, которая сменялась страхом? Да, девушка, образ которой принял тот гость в воспоминаниях пациентов, была красива. Но Долгопрудный…
Я не боялся предстоящей дуэли. Да и самого Долгопрудного я не боялся. Причем мне даже не приходилось прибегать к способности «Спокойствия». А еще я не понимал, как фигура в астрале узнала, что я должен скоро биться с Долгопрудным на дуэли.
У дверей клиники стало чуть прохладнее. Я поднялся по ступеням и потянул на себя дверную створку.
В приемной Нина что-то записывала в лежавший перед ней журнал. Услышав мои шаги, оторвалась от своего занятия и взглянула на меня:
— Вы передали карточки Дельвигу?
— Да, Василий Михайлович, — ответила помощница. — Он очень хвалил вас за проделанную работу. Обещал зайти к вам, когда вы вернетесь с обеда.
— Хорошо, — ответил я и прошел в кабинет. Закрыл за собой дверь и на секунду задержался у окна. По дороге шли прохожие, кто-то нёс корзину с выпечкой. Мир жил своей жизнью. Я открыл окно и сел в кресло.
Тепло за окном всё ещё держалось, но ветер уже пах грозой. Небо хмурилось, на горизонте шевелились грозовые облака, лениво катясь друг к другу.
Я откинулся в кресле и некоторое время просто сидел, смотрел, как шевелятся занавески, и прислушивался к гудящей в ушах тишине.
Состояние транса прервал стук в дверь.
— Войдите, — произнес я.
Створка приоткрылась, и в кабинет заглянула Нина:
— Василий Михайлович, к вам пациенты, которые были перенесены на вторую половину дня. Вы готовы?
Я кивнул:
— Давайте начинать прием.
Последний пациент вышел, аккуратно притворив за собой дверь. На несколько мгновений в кабинете повисла полная, успокаивающая тишина, которую нарушало только мягкое тиканье часов.
Я откинулся на спинку кресла и довольно прикрыл глаза. Помассировал виски, отгоняя напряжение. Сегодняшний день выдался на редкость утомительным. Некоторое время я сидел, не шевелясь, ожидая, пока сила в крови хоть немного восстановится. А затем открыл верхний ящик стола, вынул батончик энергона, распечатал упаковку, отметив, что руки немного подрагивают, и принялся жевать лакомство. Отстраненно подумал, что стоит поблагодарить Нину за ее заботу. Она не только приготовила халат для приема, но и побеспокоилась о батончиках, которые я особенно уважал.
