Немало листовок и сводок разносили заводские парни и девушки по близлежащим деревням, но большая часть их передавалась в городок - Таня и Юта ухитрялись проносить их в корзинах, сумках, кошёлках до дома Нади Боковой, которая работала киоскёром и распространяла листовки и сводки среди населения.
Немцы заметно тревожилиеь: в округе появились партизаны. О появлении их говорили не только листовки и сводки. В деревне Федино группа вооружённых людей уничтожила немецкий конвой и освободила девушек, которых гитлеровцы собирались угнать в Германию. Какой-то смельчак подложил мину под сильно охраняемый мост через реку Ситню и подорвал его. Двое неизвестных с автоматами помогли бежать из-под стражи рабочим, насильно мобилизованным на строительство шоссейной дороги. Кто-то поджёг трикотажную фабрику в городке.
Немцы усилили охрану завода.
В пустой избе, расположенной на краю деревни, недалеко от завода, поселились два полицая - Федька Клубень и заросший клочковатой щетиной субъект неопределённого возраста. Никто не знал ни фамилии, ни имени этого субъекта. Деревенские девчонки дали ему кличку: «Псина». Это, наверно, потому, что от него всегда несло чем-то противным, и потому, что он не говорил, а рычал, еле разжимая зубы, как злая собака: «Сударь! (или: «Сударыня!») Вы представляете, с кем разговариваете?»
Федьку и щетинистого субъекта немцы прислали для поддержания «нового порядка». Порядок в деревне действительно как-то сразу изменился: вечерами полицаи шатались по улице, задирая прохожих, в любое время дня и ночи они без стеснения вторгались «для проверки» в дома; хозяйки жаловались, что у них стали пропадать куры и даже яйца из гнёзд.
Нередко в гости к полицаям приходил Максим Воронов, и тогда в избе на краю деревни допоздна раздавались пьяные заунывные песни.
Однажды утром Максим, опохмелившись у своих приятелей, заявился на завод. Не найдя Николая Алексеевича в управлении, он направился к конюшням и здесь встретил Юту.
- А-а-а! Маленькая хозяйка! - насмешливо протянул он, потом спросил: - Николая Алексеевича не видела?
- Дедушка в городке.
- Ну и отлично! Значит, лошадей покажешь ты!
- Почему я должна показывать вам лошадей?
- Да потому, что мне майор приказал проверить и доложить. Ясно?
- Дедушка придёт, тогда…
- А я не желаю ждать вашего дедушку! Ясно? - повысил голос Максим.
Подошли рабочие.
- Вот он хочет проверить лошадей, - обратилась к ним Юта.
- Ну что ж, - сказал Павел Петрович, - хочет, пусть проверяет… Пошли, мы покажем.
Максим недовольно пробубнил что-то себе под нос и поплёлся за рабочими. Подойдя к первому стойлу, он нацепил на нос очки.
- Тэк-с… Перед нами некоторым образом конь… - произнёс Максим, выпятив вперёд брюхо. - Одним словом, лошадь. Сейчас мы посмотрим…
Рабочие стояли поодаль, глядели на Максима исподлобья.
- «Волна», - прочитал Максим на табличке, прибитой к стойлу. - Ха-ха!.. Волна!.. - Он проделал растопыренной ладонью волнообразные движения в воздухе и, совсем развеселившись, фальшиво пропел: - «И за борт её бросает в набежавшую волну…» Трижды ха-ха!.. - Максим снова поднял глаза на табличку: - «Масть - вороная». Вороная… Одним словом, чёрная… «Чёрный ворон, я не твой…» «Кобылица»… Ясно. «Возраст - три года»… Ха-ха!.. Совсем младенчик…
Нет, Мла-ден-чи-ха… Трижды ха-ха!.. А такая большая дура.
- Она не дура! - вспыхнув, крикнула Юта.
Подскочив к дверце стойла, она машинально щёлкнула вадвижкой. Максим отступил от стойла.
- Не открывай! Пусть будет по-твоему: не дура. Лошадка паинька…
Юта презрительно улыбнулась.
Следующей лошадью Максим подробно не интересовался: подошёл к стойлу, прочитал вслух табличку и зашагал дальше. А потом и таблички стал читать не все.
- Лошадь на месте - всё в порядке…
Рабочие следовали за ним.
У Павла Петровича полегчало на сердце: если Максим будет так торопиться, то подмены Орлика не заметит.
Однако перед стойлом Орлика, последним в конюшне, Максим вдруг остановился, упёрся долгим взглядом в табличку, потом перевёл взгляд на помахивающую хвостом кобылицу. Павлу Петровичу показалось, будто Максим слишком внимательно и как-то подозрительно смотрит на лошадь. Он и Юта тревожно переглянулись.
- «Орлик. Гнедой»… - наконец сказал Максим и повернулся к рабочим. - Сивка… Бурка… А тут гнедой. Что такое гнедой?
- Вот гнедой! - ответила Юта и кивнула головой в сторону серой кобылицы. - Бывают ещё каурые…
- Каурые? - переспросил Максим. - Хм!.. Каурые… Не видел.
- Этакие рыжеватые, - пояснила Юта.
- Ах, рыжеватые? Тогда видел. - Максим снял очки, сунул их в карман, потом быстро, не оглядываясь, пошёл к дверям.
На пороге он обернулся:
- До свиданья. Дня через два приедет сам проверять. Вместе с ветеринаром.
Максим ушёл.
- Табличку-то старую оставили. Горе-конспираторы? - заметил кто-то. - Сменить надо.
- Ветеринар будет проверять по книге, - сказал Павел Петрович и подумал, что Орлика надо завтра же возвратить на место, иначе будет худо.
Утром Юта собиралась в путь.
