– Слаще драконьей… крови нет… ничего на свете!
Он говорил и двигался все еще суетливо, дыхание частое, глаза такие, словно еще не верит в победу над таким чудовищем. Остальные молча и тяжело отсапывались.
Чародейка и лучница первыми пришли в себя и начали с отвращением осматривать свою одежду, отяжелевшую, пропитанную кровью так, что вытянулась и облепила тела, а разбойница вообще вся в драконьей крови, ни клочка сухого.
Тераоке повезло больше, кровь тяжело сползает с блестящих доспехов, а в щели не проникла, он первым начал осматривать дракона уже не как противника, а как трофей.
Ютланд вернулся за Алацем, хорт сразу же бросился лизать драконью кровь. Алац понюхал брезгливо разбитый череп, с хрустом отломил шип с носа и начал жевать, как большую морковку.
Тераока охнул.
– Это он… чего?
– Любит лакомства, – ответил Ютланд нехотя.
– Но он же… что, он такой голодный?
– Ты же видишь, – сказал Ютланд, – какой худой.
– Вижу, – ответил Тераока, – такой и дракона сожрет… не поправится.
Хорт часто-часто лакал, подхватывая вытекающую кровь и не давая расширяться луже, брюхо заметно раздулось, а конь сжевал один шип, вошел в азарт и начал сгрызать остальные, большие и маленькие.
Женщины торопливо выдирали когти дракона и его зубы, чародеи за них дают огромные деньги, набрали в кувшинчики драконьей крови и плотно заткнули деревянными пробками.
Тераока начал с беспокойством посматривать на небо.
– Возвращаемся? – спросил он. – Все готовы?
Ютланд ответил сдержанно:
– Возвращайтесь. Мне нужно дальше.
Тераока удивился:
– Куда? Зачем?
– Там, в глубине долины, – объяснил Ютланд, – живет чародей Крематогастер.
– И что?
– Надо с ним поговорить.
Тераока посмотрел на соратниц, их лица помрачнели.
– Вы такое слышали? Если нужны чародеи, поговори с Уодбером, он живет прямо в бараке. И вообще у нас в клане с десяток чародеев. И волхвы есть.
Ютланд покачал головой.
– Спасибо.
– Так ты возвращаешься с нами?
Ютланд ответил мирно:
– Нет.
Он повернулся и пошел вдоль стены в глубь ущелья. Алац недовольно всхрапнул и потопал следом, хорт нагнал чуть позже. За спиной слышался разгневанный голос Тераоки, взволнованный Любавушки и сочувствующий Наивной, только Вредная промолчала.
Затем их голоса затихли, ущелье аккуратно сдвинулось налево, Ютланд увидел далеко впереди тупик, стены там поднимаются еще выше, чем здесь по бокам…
Он оглянулся, похлопал Алаца по шее.
– Вперед! Мы уже близко.
Хорт ринулся вперед, едва не задевая отвисшим пузом землю.
В тупике прямо под отвесной стеной разбит роскошный сад, ветки гнутся под тяжестью огромных яблок, груш, а сама листва настолько радостно-зеленая, словно деревья растут в плодородной долине на берегу реки, а не зажаты в ущелье, где корни с трудом находят щели между камнями.
Домик из светлого камня, большой и просторный, красная черепичная крыша с флюгером, дорожка из камня, хотя сплошной камень и по бокам, но роскошные цветы засадили корни в гранит, словно в мягкую почву, в воздухе стоит непрерывный и успокаивающий гул от шмелей и пчел.
Ютланд прошел осторожно, поднялся на крыльцо. На дверь прыгнул крупный кузнечик, посмотрел на него внимательно огромными глазами, Ютланд на всякий случай ему примирительно улыбнулся, кто знает, что тут за кузнечики, тот почесал крылышки и резво скакнул дальше.
С сильно бьющимся сердцем Ютланд постучал, выждал и постучал снова, чародеями обычно становятся к старости, а у стариков со слухом всегда трудности.
Сверху раздался густой и гулкий нечеловеческий голос, словно заговорило дерево:
– Заходи. Открыто.
Ютланд в испуге вздернул голову. Навес из толстых бревен странно кривится, можно рассмотреть гигантский рот. Только бы не зубы, мелькнула мысль.
Он поспешно толкнул дверь, сени светлые и без всяких колдовских трав на стенах, быстро прошел к двери напротив, приоткрыл тихонько…
Комната заполнена светом, счастливо щебечут птички, пахнет цветами, мебели немного, но стол огромен, стулья с изогнутыми спинками, Ютланд никогда таких не видел, а посреди столешницы высится ярко расписанный красками кувшин с торчащими из него срезанными цветами.
Из соседней комнаты вышел древний старик, Ютланд сразу невольно уставился на его лысину: огромная, блистающая, победная, от нее не оторвать взгляда, абсолютно свободная даже от намека на растительность, зато из ушей торчат длинные густые космы, волосы там толстые и жесткие, как проволока. То ли помучиться, обрезая, то ли заплести в косички, но чародею, похоже, безразлично, как он выглядит, не женщина, свежий и довольный, на лице улыбка, сразу же сказал приветливо:
– Вижу, ты после боя… Садись, переведи дух.
– Спасибо, – сказал Ютланд вежливо и сел за стол с краешку, – вообще-то я отдохнул по дороге сюда…
– Молодость, – вздохнул старик. – А вот мне приходится отдыхать намного больше. С чем пришел, герой?
– Я не герой…
– Будешь, – ответил чародей благодушно. – Ты сумел пройти ко мне…
– С отрядом, – вставил Ютланд.
Чародей отмахнулся.
– Неважно.
– И решился вас побеспокоить…
Крематогастер улыбнулся.
