- И вы подтверждаете, что принимали непосредственное участие в покушении на правителя Ледума, изготовив на заказ копию украденного черного турмалина, известного как “Глаз Дракона”? - тон канцлера был близок к утвердительному, не являясь, однако, ни обвинительным, ни обличительным - голос был попросту лишен всякой эмоциональной окраски. Так же, как и лицо, похоже, лишенное какой бы то ни было живой мимики. - Вы поставили в известность своего хозяина и получили от него разрешение на выполнение этой работы?
- Подтверждаю, - глухо простонал несчастный, обливаясь холодным потом. - Но, клянусь всем святым, я не имел понятия, для каких целей будет использоваться копия! И имя заказчика мне неизвестно.
Глава особой службы в легком недоумении выслушал эти жалкие оправдания. Если это была попытка вызвать в нем сочувствие, то она провалилась, лишь изрядно повеселив.
Дух пленника сейчас был безоговорочно сломлен, но сломить его оказалось не так-то просто. Эта внешне простая, нарочито заурядная шкатулка имела хитро спрятанное двойное дно. Вопреки всем возможным ожиданиям, внутри скрывались довольно-таки изворотливый ум и сильная воля, которые помогали Стефану неплохо держать удар и сопротивляться давлению, не снимая удобной личины неудачливого чудака, которого никто не принимает всерьез. Великолепная маскировка. Пожалуй, слишком великолепная, чтобы ввести в заблуждение главу особой службы, - но с канцлером вообще мало кто мог потягаться. Хотя, безусловно, ювелир весьма убедительно разыгрывал ни в чем не повинную жертву обстоятельств, не понимающую, чего от нее хотят. Если быть до конца откровенным, Винсент не был уверен в безоговорочной победе: где-то глубоко внутри пленник мог по-прежнему не признавать себя побежденным, лишь временно уступая давлению. Как гибкая ветка, которая легко гнется, но не ломается. Чтобы сокрушить крепость такого духа, нужно было приложить дополнительные усилия, однако канцлер не видел в этом особенной необходимости.
Досадно, что такие дарования придется растратить на выполнение нехитрых обязанностей раба. Что ни говори, весьма нерациональное использование ресурсов. Вроде как гвозди забивать сапфиром.
- Для вас это несущественно, Стефан, - сухо пояснил дознаватель, формальной улыбкой смягчая смысл сказанного. - По законам Ледума вы будете лишены всех прав, если какие-то у вас имелись, и приговорены к пожизненным общественным работам. Вам это должно быть хорошо известно. Если же нет, особая служба не обязана бороться с вашим вопиющим невежеством.
- Да, господин канцлер. Я и не надеялся на снисхождение.
- Очень хорошо, - удовлетворенно кивнул тот. - Пока дело не закрыто, вы будете содержаться под стражей в Рициануме.
По-прежнему не отрывая глаз от пленника, глава особой службы задумчиво чертил на листе бумаги какие-то бесконечно накладывающиеся друг на друга геометрические фигуры. Мозг канцлера ни на секунду не прекращал анализа вновь поступающих данных. Кое-какие части мозаики уже встали на свои места, но кусочков, формирующих основной сюжет всё так же недоставало. Однако Стефан оказался настоящей золотой жилой, которую, к тому же, никто до сей поры не разрабатывал. В особенности был полезен рассказ ювелира о последних днях, битком набитых любопытными событиями.
Теперь в деле прибавилось много новых вопросов и логических нестыковок, - что не могло не радовать. В ближайшее время ум его будет наконец загружен в полном объеме, обеспеченный благотворной пищей для работы мысли.
Пресловутый Серафим, похоже, в своих действиях принципиально отвергал пережитки устаревших схем поиска, вроде логики или здравого смысла. Был в этом, конечно, некий оригинальный почерк и новизна свежих веяний, но всё же… И такому-то сумасброду параллельно с самим Винсентом поручили расследование дела государственной важности! Как будто недоставало того, что в него уже впутали службу ювелиров с новоиспеченным премьером во главе! Сказать, что канцлер был удивлен или раздосадован? Отнюдь. Он лишь не находил рациональных причин для такого поведения правителя, который, ко всему прочему, даже не счет нужным поставить в известность своего главного следователя, будто нарочно стараясь запутать его и усложнить задачу. Еще более странно то, что и Кристофер утаил от него этот немаловажный факт. Словно каждый из них был сам за себя, а конечный результат никого особенно и не волновал. Но черт побери, это не соревнования с выдуманным преступлением на кону, чтобы демонстрировать такой безответственный подход.
Что ж, во всем этом предстоит разобраться в самое ближайшее время. Но сейчас более всего канцлера интересовала юная спутница Себастьяна, Искаженная, явно подосланная организаторами заговора. Вот уж кого следовало искать в первую очередь.
