– Совершенно не афишируется, – подтвердила Полина. – Я даже к Виоле с вопросами обращаться не могу. Все только через Аллу Евгеньевну. Обидно, конечно, делать такую огромную работу за просто так. От Аллы Евгеньевны даже слов благодарности не дождешься, не то, чтобы чего-то еще.
При упоминании Кочеминской глаза Полины неприязненно щурились. «Яблочко созрело, – подумал Алекс. – Можно рвать».
– Ты, наверное, в процессе написания монографии читала все, что выходило по аритмиям в последние годы? – спросил он.
– Конечно! – хмыкнула Полина. – С ознакомления и начала.
– И монографию профессора Бурчакова…
– Да, разумеется. Из всего, что было опубликовано в последнее время она самая толковая.
– Приятно слышать, – улыбнулся Алекс. – Я на его кафедре ординатуру проходил. А тебе много еще осталось написать?
– Не очень. Три главы, из которых одна уже есть в черновике.
– Тогда делай следующее. Бери одну главу из монографии Бурчакова и как есть, слово в слово, вставляй в свою работу. Ничего не меняй, ничего не правь, тупо скопируй…
– Да ты что?! – ужаснулась Полина. – Меня же за такое убьют! Я не только на вашей кафедре, я вообще нигде никогда не смогу защититься… Нет! Нет! Этого я никогда не сделаю! Я не стану подставлять Павла Остаповича, которого я искренне уважаю…
– Поверь, что я уважаю его куда больше твоего, – перебил ее Алекс, опасаясь, как бы девушка не сорвалась в истерику. – И зла ему не желаю. Моя цель – доцент Кочеминская и больше никто. То есть – кроме ее никто не пострадает. Вставляй главу и сдавай готовую монографию Кочеминской. А как сдашь, возьми на недельку больничный, посиди дома, отдохни от трудов праведных. К тому времени, как ты выздоровеешь, Кочеминской на кафедре уже не будет. Это я тебе обещаю. Как и то, что ты останешься на кафедре после аспирантуры.
– Какие ты можешь дать гарантии? – нахмурилась Полина. – Вдруг я окажусь крайней? Нет, эта затея мне решительно не нравится!
Она достала из висевшей на стуле сумки кошелек, явно намереваясь расплатиться и уйти.
– Дай мне еще пять минут, ладно? – попросил Алекс.
Полина убрала кошелек обратно и выжидательно посмотрела на него.
– Во-первых, тебе пора научиться разбираться в людях. Самые важные в жизни сделки заключаются не на бумаге, а на словах. Нужно понимать, с кем можно заключать сделку, а с кем – нельзя. Прислушайся, пожалуйста, к себе. Может интуиция подскажет, что со мной можно иметь дело. Во-вторых, при чем здесь вообще ты? Какое отношение ты имеешь к монографии шефа? Кто тебя может в чем-то обвинить? Твой номер шестнадцатый и твое дело сторона.
– Но Алла Евгеньевна может сказать Павлу Остаповичу, что монографию писала я, – возразила Полина. – И ведь непременно скажет, потому что не такой она человек, чтобы других выгораживать.
– Это точно, – согласился Алекс. – Дерьмом облить ни за что она может, а выгораживать – нет. И шефу она может сказать, что над монографией работала ты, только он ей не поверит. Точнее, он может поверить в то, что ты писала монографию, но в то, что ты сплагиатила главу из чужой работы, он не поверит.
– Это все слова! – продолжала упрямиться Полина. – Почему он ей не поверит?
– Чем мне покляться, чтобы ты мне поверила? – с улыбкой спросил Алекс. – Или, может, кровью своей расписку написать, что все так и будет? Давай оставим этот детский сад и начнем разговаривать, как взрослые люди. Я даю тебе шанс, причем речь идет не просто о должности старшего лаборанта, а о дружбе со мной. Неужели ты думаешь, что без чьей-то весомой поддержки ты сможешь многого добиться? Отнюдь! Выше ассистента никогда не поднимешься, хоть лоб о стену расшиби. А на моем горбу ты можешь въехать в высшие сферы. Надежных людей ценят, берегут и повышают. Я сказал все, что хотел, дальше слово за тобой. Подумай, я тебя не тороплю.
Алекс принялся неторопливо доедать свой гамбургер. На Полину он не смотрел. Зачем смущать девушку? Она и так нервничает, бедняжка. Ведь по глазам уже видно, что согласна, а сказать это вслух не решается.
– Хорошо, я сделаю это! – решительно сказала Полина. – Не знаю почему, но я тебе верю, хотя если честно, то мне кажется, что все это – сон. Точнее не сон, а бред какой-то.
– Ущипни себя за руку, – посоветовал Алекс. – Или брызни на меня сидром. Нечистая сила не выносит грушевого сидра, потому что груша считалась у древних славян священным деревом…
Алекс нес чепуху, потому что сейчас нужно было разрядить атмосферу, переключиться из делового режима в развлекательный. Он уговорил Полину попробовать местные сырые шарики и заказал под них темного пива под названием «Анархия». Дальше говорили о разном несущественном, большей частью вспоминали студенческие годы. После поездки в Иркутск Алекс делал это легко, «на автопилоте».
Полина не подвела – сделала все, как договаривались и слегла с ангиной. Ангина – очень удобная болезнь, если не хочется отвечать на телефонные звонки. Зачем на них отвечать, если слова сказать не можешь?
