— Вложить в г-й банк, чтобы потом узнать, что вышел з-н, при котором хрен ты чего сможешь снять? А когда подашь в с-д, так вообще сделают виноватым, отнимут всё и посадят? Ха-ха! Правильное решение, вот умора! Вы, Фёдор, не промывайте мозги этому парню, совестно вам должно быть, вот из таких простодушных добрых людей выгоду извлекать. — Это Лёня со своей критикой. В его голове уже царил воздух Японии.
— А что я? Он сам сказал…
— Вот и я о том же! Вы даже не отрицаете, что деньги он может потерять, попались!
— Вы просто придираетесь к словам, но если рассматривать серьёзно, то подобные финансовые казусы складываются при редких серьёзных обстоятельствах. А впрочем, похуй, чего это я буду объяснять ещё вам.
— Слышь, дедуля! Чего затух? А ты куда такое состояние профукаешь? — Гриша явно не собирался слезать.
— А я, товарищи… Я деньги, средства эти, пущу на важное дело. Всю полученную сумму я переведу в г-й ф-д по б-е с к-й!
Тут не выдержал сам Абсманов, брызнув слюной и засмеявшись во всю свою глотку.
6. Седой дозор
Шесть тридцать утра. Вторник. Кричит будильник. Его волны рикошетят от стен со старыми обоями, образуя эффект эха. В этой спальной комнате кроме кровати больше нет мебели. Только разве маленькая тумбочка с обшарпанной облицовкой, на которой стоит рамка с фотографией, на которой изображена красивая женщина сорока лет.
Две карие бусины уставились на пожелтевший потолок. Бегают так по своей орбите, словно деталь копировальной машины. Это мысли приходят в движение, с непривычки заставляя глаза эмитировать движение своих частиц.
Несмотря на полное пробуждение, Демьяныч не спешит выключать сигнал к подъёму. Его правая рука, которая могла бы дотянуться до огроменной кнопки часов, лениво почёсывает пузо, захватывая край бедра.
Наконец Союз созревает. Неожиданно ловко для своих лет он вскакивает на ноги, словно доказывая самому себе собственную ещё живучесть. В процессе такого «рывка» его рука умудряется точно попасть по кнопке.
Жизнь Бунина была приятно предсказуема и расписана на каждый день. Хотя, говоря честно, смысла в этом было немного, учитывая, что каждый день повторял предыдущий, только изредка нарушая пропорции по большим праздникам. Ещё реже режим нарушался по важным «внештатным» делам, которых никогда, собственно, и не было.
Вот Союз встал напротив кровати. Руки приняли положение на поясе, а голова начала вращаться сначала пять раз против часовой стрелки, а затем пять раз по часовой. И так пять подходов. Далее старки крутил десять раз плечами вперёд, затем в противоположную сторону, всегда сохраняя количество повторов с количеством поступательных движений. Плечи крутились волной. Отдельные вращения кистей рук. Тазом. Сгибы ног к локтям. Приседания. Растягивание позвоночника. Немного отжиманий.
Закончив ровно к семи часам, Бунин идёт в ванную комнату, принимает прохладный душ (вне зависимости от погоды). Чистит зубы.
В семь часов двадцать пять минут он начинает готовить себе завтрак, в который входит: овсяная каша с половиной порезанного банана, кусок хлеба с маслом, две конфеты и, не слишком крепкий кофе. Стоит отметить, что содержимое холодильника напоминало условность (уже атавистическую) серийных мультиков, где у героев в гардеробе всегда была одна и та же одежда. Только у Союза это объяснялось не условностью, а многолетней привычкой. Мужчина точно знал цену на каждый продукт, он точно знал «что\когда» и в каком количестве ест. Свой питательный рацион он привёл к математической точности.
Позавтракав и помыв за собой посуду, пенсионер сходил в уборную по естественным нуждам. Пройдя к комоду в коридоре, нацепил свой летний костюм.
Сверившись с часами, он удовлетворительно кивнул сам себе в отражение. Ровно восемь ноль-ноль, пора выдвигаться. Нужно только не забыть захватить мусорный мешок.
Хоть жил этот одинокий мужчина на самом последнем этаже дома, но он никогда не пользовался лифтом. Причиной тому была его высокая социальная ответственность как гражданина, как жильца этого дома, и как просто человека. Так он позиционировал сам себя.
После благородного вдоха полной грудью, Союз двинулся по лестничным пролётам, собирая на своём пути все этажи, тщательно обследуя их на наличие мелкого мусора.
За годы такого докучливого, безумно ответственного соседа, жильцы привыкли соблюдать его правила, лишь бы не пришлось снова слушать лекции, крики возмущения и угрозы звонком в полицию. Редкий персонаж осмеливался дерзнуть старику, оставив пакет с мусором в коридоре возле двери. Или вот, допустим, как сейчас, на восьмом этаже, молодой человек самозабвенно посмел закурить. Хоть такое поведение давно вошло в норму (закон говорил о запрете, но вся с-а благополучно игнорировала его), для Бунина это было недопустимым явлением.
