Кто бы что ни говорил, но единственный путь к счастью в мире для грустных — деньги. Вот почему у нас так много жуликов, воров и прочего отребья. И я не осуждаю этих людей, ни в коем случае. А чего ещё ожидать от бедняка, который смог дотянуться ручонками до?.. Вот тут-то и оно. Хотите сказать, что сами бы не соблазнились? А я скажу вам, что не смогли бы вы устоять, как и я. И вот этой мыслью я не оправдываю людское воровство и всех причастных. Но всё же… Вот по такой логике мы и живём. И россказни про улучшение жизни или про новые мосты, новые телефоны — всё это пустое, пока бабушки роятся по мусоркам. Код «нищеты» передаётся из поколения в поколение. Поможет человечеству только жестокое переосмысление, но я ни в коем случае не призываю к насилию. Считайте это теоретическим материалом, точнее даже, просто предположением того, как можно было бы что-то изменить, надеюсь, никто не примет мои слова всерьёз, хотя чем чёрт не шутит?
Я уже говорил, но хочется повториться, что зима здесь действительно красива, словно деревенская здоровая девушка с обложки советских плакатов. Именно так можно описать величественно меняющиеся пейзажи перед глазами.
Ноги несут меня по протоптанным улочкам неподалёку от дома. Я пока не решаюсь идти куда-то далеко, да и не вижу смысла, но вот пройтись немного надо. Дохожу до своей некогда школы — ничего не поменялось. Стоит, старушка, всё такая же без ремонта, но несломленная! Последнее хорошее воспоминание, связанное с ней, было летом два года назад, когда я сидел со знакомым на лавке. Мы смотрели на боковой фасад, пили пиво, курили и как-то пришли к выводу, что здесь хорошо. Вся эта атмосфера вызвала у нас ассоциацию с санаторием. И я до сих пор придерживаюсь такого взгляда. Мне нравится, что есть такое место, где ничего не происходит. Где люди будто не меняются от слова совсем. Никаких страстей, никакого шума и уличных музыкантов. Поют здесь только птицы. Хулиганят по серьёзному редко, а может и часто, просто я давно не был в злачных местах, но сути это не меняет.
Моё эмоциональное время всегда останавливается в этом городе. И только часы на запястье напоминают о том, что нужно что-то делать. Деятельность — борьба. Неважно, кто чем занимается. Человек будто был создан лентяем или это технологии сделали его таковым? Я родился в такое время, да ещё и рос в непонятный период, где прошла резкая граница между безденежным советским счастьем, бандитизмом с упадком, а затем резким всплеском технологий. Все окружающие вещи и люди смешались в один большой клубок разных голосов, поведения и идей, что потеряться оказалось куда проще, чем можно представить.
Я ещё молод, это даже не обсуждается, но некоторые вещи уже упущены. Я так и не смог в отведённую юность решить вопрос своей дальнейшей реализации. Из всех профессий я выбрал самую нерентабельную. А теперь взрослый я не знает, что делать, когда нужно уже переходить на следующую ступень своего человеческого существования.
Я замёрз. У меня дурацкая шапка с открытыми ушами, а ещё металлические часы закалились настолько, что кисть покраснела. Пора двигаться домой. Скоро я чем-нибудь займусь, обязательно возьму себя в руки. Возможно, что составлю план действий, а может, просто начну действовать. Есть вероятность, что случится чудо, и я проснусь собой, но совсем другим и окажется, что я всю жизнь умел делать что-то хорошо, просто не знал об этом. Но всё это сказки и плохое ребячество. Я действительно сильно замёрз.
4|6 декабря
С присущей мне безмятежностью вынужден сообщить, что я был занят ничем, прям как Лев Николаевич Толстой в своих дневниках. Берём «лучшее» у великих.
8 декабря
Утром всегда тяжело вставать. А вот вставать к обеду — ещё сложнее. Непреодолимое чувство гравитации буквально вминает голову в подушку, тело ужасно ноет. Стоять горизонтально больно, но и не менее болезненно переходить в вертикальное стояние. Я называю это «фиктивное похмелье», а ещё намекаю про стоицизм, но пока опустим детали.
Как показывает многолетняя практика, после такого пробуждения весь оставшийся день пойдёт псу под лапы. Пока организм раскочегарится, настанет уже глубокая ночь, когда нужно снова ложиться спать как нормальный человек, но получится ли? И вот мы в ловушке.
Сейчас такое время, когда на жизнь много зарабатывать не нужно. Подходит любая халтура, связанная с текстом, а если заказов «сушняк», то можно и у своего родственника поработать руками на станке. Поэтому я, непривязанный более к конкретному графику, стал жертвой снисходительности к собственной шкуре.
Завтрак для меня превратился в обед. И вот так, с корабля на бал, с помятой и недовольной физиономией, я уплетаю очень вкусный и наваристый суп. Сегодня вторник, работы отец оставил мало, поэтому в первые же два часа умудряюсь её закончить. Долго объяснять в чем именно заключается моя задача, да и не вижу в этом смысла, лучше поберегу буквы.
Ближе к семнадцати часам снова обедаю тем же супом. Он ещё вкусней и наваристей.
