– Я вас услышал, Алевтина Витальевна, – кивнул Фомин.
Алевтина могла говорить все, что угодно, это уже ничего не изменит. Если она и предоставит алиби Семену, Родион ей уже не поверит. И регистратора в машине у Гуляева нет, не доказать, что машина всю ночь стояла на приколе.
– Ну вот, снова по имени-отчеству. Еще и на «вы»!.. Я что, зря старалась?
– Я с вами обязательно еще поговорю.
– Вы что, меня прогоняете? – как-то вяло возмутилась Алевтина.
– Ни в коем случае.
– Но мне можно уйти?
Родион медленно опустил голову, выразительно глядя на Алевтину. И она ушла.
– Со мной поедешь или за ней пойдешь? – спросил Родион, обращаясь к Гуляеву.
– Куда поеду?
– Так ты же к маме собирался.
– Я на машине!
– Не просох ты еще на машине…
– И Алевтина не просохла.
– Ей-то никуда не надо.
– Не просохла она! – настаивал Гуляев. – Потому и мелет языком. С ней я был. И видела она меня в четвертом часу ночи!
– А на часы она смотрела?
– Не смотрела, но меня видела!
– А чего ты разволновался? Ну нет алиби и нет… Или ты мог ограбить своего тестя?
– Я?! Алексея Даниловича?! Да никогда в жизни!
– Ты знал, что он сегодня должен был уехать.
– Да. В Крым. Он с женой там и дом себе присмотрел.
– И про дом знал?
– Знал.
– И что ограбили Туманова, знаешь. Откуда?
– Что откуда?.. Что Туманова ограбили? – стал лихорадочно соображать Гуляев. Наконец-то он вышел из машины и лицом к лицу встал перед Родионом.
– Я не говорил, – сказал Фомин.
– Да? Мама сказала.
– И ей не говорил.
Родион опустил голову и осмотрел обувь Гуляева. Левый ботинок чистый, а на правом, на боку белая пыль. Как будто от мелового камня след остался.
– Ну, значит, кто-то ей сказал, – разволновался Семен.
– Разувайся.
– Что?
– Левую туфлю покажи.
– Зачем?
– С правой все понятно, а что с левой?
– Что с левой?
– Ну хватит!
Родион взял Гуляева за плечи, повернул к себе спиной, заставив опереться о машину, присел, задрал ему левую ногу, согнув ее в колене. На стыке каблука с подошвой он увидел меловой след. Возможно, известняк испачкал всю подошву, но след этот стерся от долгого соприкосновения с травой и землей.
Родион осмотрел и джинсы парня, но они были чистые, ни мела, ни колючек. Но джинсы у него короткие, подстреленные, даже когда Семен стоял на прямых ногах, из-под нижнего среза выглядывали носки.
– Пойдем со мной!
Родион подвел Семена к своей машине, усадил на переднее справа кресло и заставил снять туфли.
– И что это все значит? – спросил Семен после того, как участковый упаковал обувь в пластиковый пакет.
– А ты не знаешь, где Туманов хранил свои деньги? – тронув машину с места, спросил Фомин.
– Какие деньги?
– Меловая гора у поворота на Верховерск, знаешь такую?
– Меловая?
– А у тебя на обуви следы мела.
– Но я не был на этой горе!
– Экспертиза покажет.
– Какая экспертиза? Какая гора? Какие деньги?! – вскричал Гуляев.
– Деньги, на которые Туманов собирался купить дом в Крыму.
– Он землю продал, деньги в банке.
– Он продал свою землю. А свои деньги хранил в чужой земле. На меловой горе. У него на ней заначка была на черный день.
– Я ничего не знал об этих деньгах! – Гуляева затрясло как в лихорадке.
– Про дом в Крыму знал?
– Ну Майя говорила…
– И про деньги могла сказать.
– Не говорила она ничего!..
– Майя могла знать об этих деньгах. Ты мог знать об этих деньгах… Ширков мог узнать об этих деньгах. Ширков, Бодулин. Знаешь таких?
– Знаю… Но я их давно уже не видел.
– Алевтина могла видеть, – сказал Родион.
Алевтина могла и ограбление организовать, и Гуляева подставить. Камушек с меловой горы захватить не трудно.
– Алевтина могла! – задумчиво сказал Семен.
– Ты говорил ей про деньги?
– Как я мог говорить ей про деньги, если я ничего про них не знал?
– А о том, что Туманов уезжает, говорил?
– Может, и говорил?
– Когда?
– Ну, когда… Мы с ней вчера с утра начали. Наливочка у нее мягкая. Но крепкая.
– На Майю жаловался? – усмехнулся Родион.
– Не то чтобы… А что, Алевтина знает как любить… А Майя! Ни рыба ни мясо.
– Что ты там говоришь? – Родион всего лишь сделал вид, что ничего не услышал.
И Гуляев правильно понял его.
– Ничего!.. Вчера говорил, что Тумановы в дорогу собираются.
– Что землю продали, что деньги выручили?..
– Да.
– И что Алевтина?
– Да ничего, только подливала… А сама почти не пила! – встрепенулся Гуляев.
– Может, звонила кому?
– Да нет… Может, она и без того знала, что Тумановы уезжают?
– Это ты у меня спрашиваешь?
– У себя. Думаю! Там, где дорога, там деньги… Может, она потому и подъехала ко мне?
– Алевтина подъехала к тебе?
– Ну да. То знать не знала, то вдруг жить без меня не может!
– И когда она к тебе подъехала?
– На прошлой неделе. Я на машине домой возвращался, смотрю, она на дороге стоит, как будто случайно. Увидела меня, узнала, обрадовалась, руками замахала. Ну я остановился.
– И пропал.
– В болото провалился, – усмехнулся Гуляев. – Трясина засосала.
– Опасная?
– Да.
– Глубоко?
– В смысле?
– С Майей совсем порвал?
– Э-э… А она знает?
– Что ты с Алевтиной? Пока нет.
– Может, ей и не нужно говорить? – робко спросил Семен.
– Я не скажу. А следователь может. Он ведь и Майю на допрос вызовет.
– Да не грабил я Алексея Даниловича!
