— Люди стали слишком горды, забывают, что есть силы, которых им никогда не одолеть. Мудрое небо постоянно напоминает им об этом, а они часто остаются глухи к этим напоминаниям. Вот почему, уважаемый Фам Лань, когда небо хочет показать человеку, как он самонадеян и горд, не считаясь с высшим разумом, оно посылает на землю всю мощь своих стихийных сил, чтобы он убедился в своей слабости, — настоятель был настроен на философский лад, но Фам Лань не мог сейчас поддержать такую беседу.
— Человеку грозят не только стихийные бедствия, но и страдания другого рода, — сухо ответил Фам Лань.
— Молиться надо людям больше. Молитва, если ее услышит небо, принесет успокоение и унесет горести и заботы.
— Люди, о которых я думаю, преподобный, уже не смогут оградить себя молитвой от злых сил. Они обречены, если будут в неведении и не примут мер, чтобы защититься от грозящей опасности.
— Я не очень хорошо понимаю вас, уважаемый Фам Лань. Может быть, вы не будете так загадочны? Давайте пройдем в мою келью, выпьем по чашечке чая, и вы расскажете все, что вас заботит и тревожит. Чай открывает двери для взаимопонимания, — сказал настоятель, вводя гостя в комнату.
Настоятель подбросил в очаг сухих дров, огонь стал веселее, заплясали тени по стенам и потолку, потянуло сухим жаром. По комнате расплылся тонкий аромат цветочного чая, который так хорошо умел приготовить мудрый Дьем, познавший, кажется, все секреты этого далеко не простого таинства.
— Так что же вас заботит, уважаемый Фам Лань? — спросил настоятель, когда маленькие, на три-четыре глотка, чашечки были пусты.
— Преподобный Дьем, — начал Фам Лань, — вы ведь знаете общину Фафыонг?
— Как же мне ее не знать, если там живут многие наши родственники.
— Вот потому-то я прошу вас выслушать меня со всем вниманием и, если сможете, помочь.
— Что будет в моих силах — сделаю, — пообещал Дьем.
— У меня нет времени и возможности отправиться в Фафыонг и предупредить жителей общины, что над ними нависла опасность. Через два дня с нашей базы в Фафыонг отправится смешанный американо-вьетнамский карательный отряд, чтобы наказать общину якобы за помощь Вьетконгу. Вы можете себе представить, преподобный, что там будет, если вьетнамскую часть карателей поведет майор Тхао.
— О святое небо! — воскликнул настоятель пагоды. — Откуда вам это известно, уважаемый Фам Лань?
— У меня есть друзья на базе, они и сообщили. Скажу еще, преподобный: в Фафыонг отправятся специальные машины для разрушения домов, американцы называют их «римский плуг». Не знаю, что это такое, но говорят, что когда машина проезжает по джунглям, то сзади остается укатанная дорога, а что останется после крестьянских домов, догадаться нетрудно.
— Что же я могу сделать в таком положении, Фам Лань?
— Найти мне подходящего человека, которого я пошлю в Фафыонг к верным людям предупредить, что им надо делать. Я бы пошел сам, но я должен отправиться еще в одно место, над которым висит еще более тяжелый и острый топор.
— Что же может быть тяжелее того, что уготовано Фафыонгу?
— Яды, преподобный Дьем, страшные яды.
— Вы хотите сказать, что американцы будут травить людей?
— Они будут травить лес, в котором укрываются честные люди, не согласные ни с ними, ни с сайгонскимн мастями.
— То есть те, кого они называют Вьетконгом?
— Так они называют этих смелых людей.
— Но как же вы пойдете к Вьетконгу, если вы никого там не знаете, если вас там могут убить?
— Кто вам сказал это?
— Слышу разговоры других и делаю вывод. На то мне дан разум, уважаемый Фам Лань.
— Не бойтесь за меня, преподобный, никто меня не тронет, но зато я помогу спастись людям от страшной и мучительной смерти.
— Что ж, я не осуждаю вас. Риск во имя спасения другого зачтется на небе.
— Меня сейчас заботят земные дела больше, чем будущие небесные, преподобный Дьем. Так что же вы мне ответите?
— Если вы связаны с теми людьми, которых называ-
ют Вьетконг, я не могу не сказать, что вы, возможно, выбрали не самый правильный путь. Но, как учит всемогущий Будда, кто не знал заблуждений, тот не узнает истины. Не мне вас осуждать и не мне отказывать вам в помощи. Я дам вам надежного человека, твердого в вере и мудрого в своей доброте. Не спрашиваю, что ему надо делать, вы посвятите его в дело сами. Что еще я могу сделать?
— Сделайте так, чтобы никто, особенно из окружения майора Тхао, не узнал ни о моей просьбе, ни о вашем согласии помочь. Этим сохраним жизнь и себе, и многим нашим людям, о существовании которых мы, может быть, и не подозреваем сейчас.
— Это я вам обещаю. Но можно задать вам один вопрос, Фам Лань?
— Пожалуйста, преподобный.
— Скажите, Нгуен Куок думает так же, как и вы?
Фам Лань не знал, как ответить, чтобы не повредить другу.
— Вы не бойтесь сказать правду, Фам Лань, я все пойму.
— Да. преподобный, — наконец произнес Фам Лань, — Нгуен Куок уже спас жизнь многим людям, хотя сам ходит рядом с опасностью.
— Я догадывался, — сказал настоятель, — но если Нгуен Куок вместе с вами, значит, вы вместе делаете доброе дело. Мой племянник не может поступать плохо.
