— Желание найти охотников проникнуть в наши ряды и получать информацию из первых рук, навербовать сторонников.
— Разрешите войти? — послышалось на веранде.
— Входи, товарищ Лань, входи, — пригласил генерал.
Офицер в форме, но без знаков различия перешагнул порог комнаты. Это был среднего роста человек, с открытым лицом, на котором отражались все настроения: огорчен ли он, доволен, расстроен, мечтает.
— Я прибыл, товарищ командующий, доложить о положении на наших позициях и о том, что делается у противника.
— Хорошо, — г-сказал генерал, — садитесь за стол, карту мы хорошо представляем.
Разведчик стал докладывать с такими подробностями, как будто успел побывать и вблизи 17-й параллели, и на Центральном плато Тэйнгуен, и в окрестностях Сайгона, и в дельте Меконга.
Его слушали, не перебивая. Генерал лишь изредка делал краткие пометки в своей записной книжке.
— Обстановка складывается так, — сказал в заключение Фам Лань, — что следует ожидать наступления противника в разных районах. Я не думаю, что это будет крупное наступление — к этому противник сегодня не готов, — но на отдельных участках оно будет довольно массированным, с применением всех видов воздушной и наземной техники. На некоторых базах в дельте Меконга, в провинциях Тхининь и Шонгбе наблюдается концентрация танковых подразделений и артиллерийских батарей. Особенно, как мне кажется, нам следует обратить внимание на район военной базы Лайкхе. Здесь появились американские военные советники самого высокого ранга.
Генерал вышел из-за стола, приблизился к карте.
— Ну что ж, товарищ Лань, нам придется признать, что противник действует логично, а его разведка поработала неплохо. Она узнала, что недалеко находятся и штаб командования, и значительные наши силы. Не так ли?
— Совершенно верно, товарищ генерал. Им бы очень хотелось разгромить нас. Потому и выбрали район Лай-кхе как один из основных, — в голосе офицера генерал услышал нотки тревоги.
— Что тебя беспокоит, товарищ Лань?
— Беспокоит одно: быстрое наращивание сил и огневой мощи. Нам, видимо, предстоят тяжелые бои с мотомеханизированными подразделениями противника, которые к тому же будут иметь эффективное прикрытие с воздуха. Выдержит ли их наша оборона? Понимаю, что удар будет нанесен не только на этом, но и на других участках фронта, но только мне кажется, что наиболее сильный придется на нас. Недаром генерал Лэнсдейл зачастил сюда. Насколько мне известно, он ваш старый знакомый, товарищ генерал?
— Сказать, что мы близко знакомы, я бы не решился, — улыбнулся генерал, — но Лэнсдейла мы знаем хорошо. Когда ты еще учился в академии, он уже занимался умиротворением Южного Вьетнама. «Стратегические деревни»— это его дело. Прогорел Лэнсдейл с ними, теперь, как говорит наш председатель, — генерал повернулся лицом к председателю Фронта освобождения, — американцы придумали новую форму — «революционное развитие деревни». Кстати, Лань, надо бы заняться этим, особенно школой.
— Хорошо, товарищ генерал, займемся.
— Так вот о Лэнсдейле, Лань. Мы его знаем еще по тому, как он работал на Филиппинах. Это противник сильный. Думаю, французской разведке во Вьетнаме досталось от него. Лэнсдейл перекупал ее агентов, ставил, где только возможно, подножку, устраивал ловушки. Хитрый, коварный и беспощадный враг, — сказал генерал. — Французы называли его громилой, но как профессионалы уважали за мертвую хватку и умение работать в Азии. Поэтому, когда Лэнсдейл приехал в Сайгон, они как бы оказались в гипнозе, от которого с трудом освобождались. А ты, наверное, про его работу на Филиппинах и не слышал, а, Лань?
— Откуда, товарищ генерал? Это когда было-то…
— Вот видишь, товарищ Тхо, для него это уже далекая история. А ведь было-то всего чуть больше пятнадцати лет назад, сразу после нашей революции.
— Товарищ генерал, — сказал Фам Лань, — я только в сорок девятом поступил в военную школу. Под Дьен-бьенфу был лейтенантом. Я тогда Филиппины и на кар-те-то не сразу бы нашел.
— Но что же все-таки думает предпринять здесь наш противник?
Фам Лань подошел к карте.
— Я, конечно, не стратег, — сказал он, — но наши разведданные позволяют предположить, что район, где мы находимся, американцы постараются взять в клещи.
— Резонное и грамотное мышление за противника, — похвалил генерал Фам Ланя. — За себя мы это сделаем на военном совете, наметим свою тактику. У нас тоже найдутся люди, знающие, когда сажать рис, а когда убирать батат. Посмотрим, кто кого. Ведь отступать нам нельзя?
— Никак нельзя, товарищ командующий, — горячо отозвался Фам Лань. — Мы отвоевали такие важные позиции не для того, чтобы отдавать их.
— Верно, — поддержал его генерал, — отдавать нельзя. Но ты постарайся поточнее, поподробнее узнать, что замышляют американцы. Ведь это их первая собственная, без маскировки военная акция. Вряд ли они захотят остаться ни с чем. Хотя мы и предполагаем, как они будут себя вести, но это все-таки предположения, противник может поступить как раз по-другому. Чтобы не ошибиться, не попасть в его сети нам нужны абсолютно надежные данные. Понимаешь, Лань?
