Он продолжал губами ласкать ее ухо и шею, радуясь ее слабым стонам удовольствия. Леа Стэнтон — необычайная женщина, не пытающаяся скрыть своего природного сладострастия. Припомнив ту ночь, когда она явилась к нему, Тревор вспыхнул: видимо, он так и не научится сдерживаться в ее присутствии.
— Леа, — прошептал он. — Я скоро сойду с ума от желания.
В ответ она откинула голову назад и немного вбок, чтобы видеть его лицо, и улыбнулась.
— Понимаю. Именно это тебе хотелось услышать. А я невпопад заметил, что ты устала, да?
Она кивнула с мечтательным выражением лица.
— Счастлив повиноваться, мэм, — и, еще крепче сжав ее стан, он расслабился, проведя ладонью по стройному бедру девушки. — Может быть, нужны доказательства?
Тревор оглянулся. Слава Богу, их никто не мог видеть. Он осыпал поцелуями ее шею, затем щеки и уголки рта. Леа каждый раз слегка поворачивалась к нему, позволяя ласкать себя.
— Черт побери, словно тебе позволили слизнуть глазурь с пирожных Нелли, но строго-настрого запретили их есть!
— Действительно, — отозвалась Леа дрожащим голосом. — А как хочется ими насладиться вполне!
Без предупреждения она положила руки на его бедра и провела вниз, к коленям, потом снова вверх. От этого Тревор содрогнулся всем телом. Зарычав, майор приподнял Леа, чтобы она могла увидеть результат своего поступка.
— Боже мой! — воскликнула она.
— Если бы ты не выглядела такой загнанной, любимая, то я разыскал бы укромное местечко и…
— Я не загнанная! — вскричала Леа. — Ты не к старой кляче обращаешься!
И она откинулась ему на грудь, устраивая свою голову под свежевыбритым подбородком. Поглядев вверх, в лицо Тревора, девушка улыбнулась.
— Прости, пожалуйста, я был не прав, — сказал он. Леа снова провела руками по его крепким бедрам. Тревор еле сдержался. С трудом сглотнув, он проговорил: — Леа! Неразумно искушать уже и без того обезумевшего мужчину. Я же не могу обмануть твоих ожиданий…
И он снова погладил внутреннюю поверхность се ног, наблюдая за тем, как она опускает веки. Ее приоткрытые губы умоляли о поцелуе. Вместо этого он скользил пальцами все выше и выше, пока обе его руки не встретились там, куда так стремилось вожделение. Она повернула к нему лицо — губы так и манили его.
Огонь вспыхнул в Треворе, и он выразил всю страсть в захватывающем поцелуе.
Леа подняла руку и запустила пальцы в его густые волосы. Казалось, после той ночи в заброшенной хижине прошла целая вечность, и все эти бесконечные дни влюбленные страстно мечтали хотя бы о такой близости. Но Тревору нужна была она вся, без остатка. И теперь, языком и руками выражая свои желания, он чувствовал, что Леа хочет того же.
Однако на их пути еще есть трудности, которые необходимо преодолеть.
Он принялся ласкать ее грудь. Леа замерла и простонала ему в губы. Наконец-то он доставил ей удовольствие. Ах, если б он мог дать больше — свое имя и детей!
Страстный поцелуй превратился в нежную ласку, потом Тревор оторвался от ее губ и поглядел в глаза цвета индиго — озаренные желанием, они не отрываясь смотрели на него. Кровь горячо пульсировала в его жилах. В голове Тревора мелькнул незаданный вопрос: «Достаточно ли сильно ты меня любишь, чтобы покинуть «Ривервинд» и выйти за меня замуж?» Он не станет спрашивать об этом. Во всяком случае, не сейчас.
Его мучила другая проблема. Прескотту пришлось преждевременно прервать военную службу. Но теперь майор снова здоров и способен вернуться к ней. Но как быть с Леа? Ведь ее придется оторвать от дома, которым она дышит. В этой ситуации невозможны никакие компромиссы. Быть военным — значит быть готовым в любую минуту отправиться туда, куда прикажут, вместе с семьей.
Обнимая Леа, он прижался щекой к ее щеке. Она, несомненно, любит его.
Но достаточно ли сильно?
Солнце уже село, когда Тревор ушел к себе. Вытянувшись на кровати, он с наслаждением вздохнул. После всех этих ночей, проведенных на сырой земле, отдых на настоящей перине — поистине райское наслаждение. День выдался долгий, и измученное тело радовалось возможности расслабиться.
Леа, как всегда, занимала все его мысли. Вызывали беспокойство резкие перемены в ее облике: темные круги под глазами, общая вялость, которую она старательно пыталась скрыть. Несмотря на все мольбы подольше побыть с ним наедине, Тревор отвез ее домой. По его же настоянию она рано пообедала, приняла горячую ванну, и потом ее уложили спать. Тревор не видел девушку с тех пор и подозревал, что Нелли тайком подсыпала чего-то в еду, чтобы она наверняка уснула.
Легкий ветерок проник в открытое окно, лаская его обнаженное тело. Приятное ощущение успокоило Тревора и вернуло его мысли опять же к Леа. Он представил ее в реке за игрой с Зевсом. Огромное животное обошло вокруг нее и увлекло девушку с головой в воду. Тревор слышал ее смех, когда они вместе вынырнули. Ему снилось, что он вошел в реку и, подняв Леа на руки, понес ее к берегу. Джесса Батлера там вообще не было.
