– Пойдем.
На огромном столе громоздились рулоны чертежей.
– Вот, смотри, как все будет выглядеть, – я устремилась к столу.
Но Барт осторожно перехватил меня за руку и обнял.
– Как ты? – спросил он меня почти шепотом.
– По-всякому, – я с трудом говорила, – дела на предприятиях, в части, в клане…
Его чуткое ухо уловило смену интонации в конце.
– Что не так в части? – спросил он.
– Меня не комиссовали, они вылечили мое плечо.
Он насторожился, осторожно отстранил меня, и заглянул мне в глаза.
– Почему тебя это расстраивает? – его взгляд блуждал по моему лицу. – Тебе будет, чем заняться, пока строят «Поллукс».
– Ну да…
– Так… Что случилось в клане? – глухо спросил он, безошибочно чувствуя ловушку.
– Барт, я…
Он сжал мои плечи.
– Фрэнсис, говори, как есть, – велел он.
– Я должна выполнить свои обязанности, – я смотрела в его глаза, чувствуя, как земля уходит из-под ног, не самое приятное чувство. – Я должна вступить в брак и родить наследника. Они подбирают мне пару…
– А, это… – Он медленно разжал свои руки, отпустив меня, и отошел к окну, сунув руки в карманы.
– Барт…
Он провел руками по лицу и волосам, встряхнулся и склонился над столом.
– Так что с чертежами?
В долю секунды я перестала для него существовать. Сердце заныло. В отчаянной попытке я положила ему руку на плечо, пытаясь заставить его посмотреть на меня.
– Барт…
Он повел плечом, сбрасывая мою руку.
– Это твои дела, Фрэнсис, – сухо сказал он.
– Неужели ты не видел? – мой голос задрожал. – Неужели ты не видел всего этого? – я бросила сверху на чертежи пачку газет и журналов.
Везде я на первой странице. Принцесса клана. Журналисты муссировали тему свадьбы века. Такое случилось впервые за сто лет.
Барт перебрал газеты с непроницаемым лицом.
– Нет, я этого не видел. Был слишком занят, – он отбросил газеты в сторону, – но я знал, – сказал он сухо, – я думал, у тебя не ладится с членами Совета. Хотел поддержать тебя как друг. А в этом, – он машинально кивнул на кипу газет, – моего участия не требуется, – он вышел в холл и взял куртку, – в любом случае мне пора.
Он вышел из дома, даже не взглянув на меня. Как друг?! К черту таких друзей! Я не знаю, что я чувствовала. В последнее время я вообще с трудом разбиралась в собственных эмоциях. Я задыхалась и почти постоянно ощущала ноющую боль в груди и отчаяние. Пора, наверное, привыкнуть к этому состоянию. Очевидно, это станет нормой для последующих двух лет. Как бы я ни хотела все изменить, дальше будет только хуже. И было смешно рассчитывать на что-то другое…
Отлетав с утра программу, я приехала в главный офис компании. Пока я распоряжалась отцовским кабинетом и принимала решения. После замужества все изменится.
На столе меня ждали документы, едва я села за стол, зазвонил телефон. Я сняла трубку.
– Слушаю.
– Мисс Морган, с вами будет говорить сэр Колин.
– Соедините, – у меня все оборвалось внутри.
– Мисс Морган, доброе утро, – начал генетик.
– Доброе утро, – сказала я машинально.
– Канингем не подошел, генетические отклонения уже во втором поколении, – голос ученого звучал отстраненно-бесцветно.
– Что дальше? – услышала я свой севший голос.
– Будем двигаться по списку. Запустим Ланкастера. Когда будут результаты, я вам сообщу, мисс Морган.
– Спасибо, сэр Колин.
Дрожащей рукой я положила трубку на рычаги и закрыла лицо руками. Черт… Надо взять себя в руки. Я снова взглянула на руки – дрожь унялась. Я взялась за бумаги, но мысли были в другой стороне.
Лиам Ланкастер. Мы были представлены друг другу на недавнем приеме. Прием был официальным, и я была в военной форме со всеми регалиями. Меня подвели к высокому, сухощавому парню лет тридцати. Светлые волосы тщательно зачесаны, бесцветные глаза, жесткая складка губ. Средоточие чопорности и высокомерия. Он скользнул по мне равнодушным взглядом и произнес формальную фразу приветствия. Я ответила тем же.
Я была рада, что отпал слабовольный и бледный Канингем, но и Ланкастер был не лучше…
