– Барт, с каких пор пилотам нужна подготовка спецназа? – спросила я без приветствий, едва переступив порог его офиса.
– Привет, – он едва коснулся губами моей щеки, – устала?
– Барт, завязывай. В чем дело? Что здесь происходит?
Майкл буквально силой усадил меня на стул и сел рядом.
– Все изменилось за те два года, что тебя не было.
– Что изменилось? Почему пилотов тренируют инструкторы с Ближнего Востока?
– Потому что они – лучшие.
– Барт!
– Наших пилотов похищают, – сухо сказал он.
– Сколько? – выдохнула я.
– Десять за последний год.
Я подавила приступ дурноты.
– Патрик? – спросила я одними губами.
– Я перестал выпускать его, когда это началось. Перевел в инструкторы. Он меня ненавидит, но он жив.
– Спасибо, – я дрожащей рукой потерла висок, – что же все-таки творится, Барт?
– Пираты теперь не простые маргиналы. Это обученные наемники, которых кто-то финансирует и снабжает информацией, кто-то с Земли. Там утечка на очень высоком уровне, мы пока не можем выйти на след и определить, к кому именно все тянется. На определенном уровне все нити обрываются. Их пилоты, которых удалось захватить живыми, доступа к информации такого уровня не имеют.
– «Черная смерть»? – еле слышно спросила я.
– Они очень хотят ее заполучить и тех, кто может на ней летать. Наши пилоты до сих пор успевали уничтожать машины, нам пришлось встроить в истребители механизм самоуничтожения, который автоматически срабатывает при катапультировании пилота. Но рано или поздно они получат то, что хотят. Мы должны покончить со всем этим до того, как это произойдет.
– Зная тебя, могу предположить, что у тебя уже там есть твои люди, – я смотрела на Барта.
– Да, есть. С прекрасной легендой, но они не имеют достаточного уровня доступа к информации. Мне нужна там рыба покрупнее, – он смотрел мне в глаза.
Я поняла. Майкл.
– Нет.
– Да, Фрэн, – твердо сказал Майк.
– Что требуется от меня? – хрипло спросила я.
– Готовь «Поллукс» и экспедицию. У нас на борту будет четыре «Черные смерти». Все сверхсекретно. Утечка все равно будет. Нас накроют у точки выхода, и мы «потеряем» Майкла.
– Почему именно он?
– Он пилот «Черной смерти», он – член Совета самого мощного клана и он твой брат. Они будут шантажировать им тебя, – сухо сказал Барт.
– Ты просишь слишком много, – я встала.
– Это не просьба. Это приказ.
– Меня ты тоже пропустишь через эту мясорубку? – я кивнула на тренировочный зал внизу.
– Тебя в первую очередь, – холодно сказал он, – другого выхода нет.
Я вышла, не сказав ни слова. Внизу я застыла у стеклянной переборки. Я не люблю, когда меня бьют. Я вообще не хочу через это проходить. Я посмотрела наверх. Барт и Майкл еще о чем-то говорили и лица у обоих были более чем озабоченные и серьезные. У меня возникло ощущение, что я сегодня получила хорошо дозированную часть информации. Но и того, что я услышала сегодня, пока было более чем достаточно. Что ж, если надо, я пройду и через это. Я с содроганием смотрела на безжалостные схватки за стеклом. Главное пережить первый удар…
У меня болело всё. Даже мозг. Барт приставил ко мне самого жесткого инструктора с мягким именем Иосиф. Черт, это была единственная мягкая вещь в его личности. Поручая меня его заботам, Барт сказал два слова: «Никаких поблажек». Всё.
Иосиф на тренировках развил мысль. Для врага ты не женщина, ты – трофей. Пилот, который им нужен любой ценой. Не думай давить на жалость – бесполезно. Сопротивляйся, сколько сможешь – физически, эмоционально. И весь следующий месяц был сплошным побоищем. Побоищем в зале, побоищем в космосе, битвой разумов на психотренингах. Утешало только одно – Майкл проходил со мной через этот кошмар.
Методы инструкторов были садистскими, но они лишили меня последних иллюзий насчет серьезности ситуации. Они учили нас держаться при любых условиях. Даже когда у тебя на глазах избивают брата. Молчать, когда используют твою сестру в качестве боксерской груши.
Так меня не корежило еще ни разу в жизни. Мысли о детях я заперла в самый дальний угол моего сознания, но, когда становилось совсем тяжело, вызывала в памяти их мордашки, и это давало мне силы держаться и повод выжить любой ценой.
Мой нехитрый прием не укрылся от Иосифа. Он безошибочно заметил «уход сознания».
– Вот, – сказал он, – вот это не даст сойти тебе с ума. Держись за это, это твоя нить Ариадны.
Я мрачно кивнула, и мои мучения продолжились. Как бы я хотела сказать, что этот месяц мелькнул. Нет, он не мелькнул. Дни тянулись как резина, стирая грань между реальностью и бредом.
– Мы должны блокировать ваши самые ценные воспоминания, чтобы у них не было оружия против вас, – голос Иосифа звучал бесцветно, когда он цеплял бесчисленные электроды к моей голове, – теперь думайте. Майкл… – он не отрываясь смотрел на экран монитора, фиксируя границы вспыхнувшей зоны, – дети… – пальцы снова пробежали о клавиатуре, – Барт…
Он определил и зафиксировал параметры трех зон, и после этого мы кирпич за кирпичиком стали возводить вокруг них высоченные стены с помощью глубокого психотренинга.
– Воспоминания останутся доступны для вас, но недосягаемы для них.
