Они уже больше часа наблюдали за неугомонной блондинкой, которая словно муравей на садовой дорожке, переползала с валуна на валун, пока не добралась до центра этого естественного сада камней, где и развалилась в изнеможении на плоской скале. Рассматривая ее в оптический прицел, Франк несколько раз ловил себя на том, что палец сам тянется к спусковому крючку. В нем боролись два условных рефлекса. Один взывал к кастовой солидарности – «Наших бьют!». Другой успокаивал и грозил пальцем – «Приказ!». Конечно, командир имеет свои резоны, но все-таки жалко, если эта сучка так и уйдет, не ответив за Минаева, которого Франк лично не знал, но все же тот был своим и погиб, выполняя приказ.
Вайс с помощью своей умной техники сумел заранее предугадать направление движения Варвары и провел свою маленькую группу в обход Каменной Реки. Теперь они сидели в засаде на другом краю царства валунов и готовились к встрече вертолета. Как бы хотелось, чтобы рыжий детина, фото которого они получили еще от Виктора, все-таки оказался в вертолете! На этот случай Франк вставил в винтовку обойму с разрывными пулями, и сам он был вполне расположен пустить ее в дело.
В это время над Каменной Рекой появился хиллеровский «Хорнет» (шершень), который все же своим вытянутым хвостом и наполовину остекленным корпусом больше напоминал стрекозу. Это был военный вариант, оснащенный крупнокалиберными пулеметами и кассетой НУРС, что вполне внушало уважение – такая игрушка по огневой мощи заменяла пехотную роту. Вертолет сделал круг над россыпью валунов, которые с высоты птичьего полета были похожи на картофелины, и, увидев стоящую в центре женскую фигурку, направился к ней, разворачиваясь против ветра. В это время налившиеся черной тяжестью тучи прыснули на разогретые камни первыми каплями рядового послеобеденного дождика, а когда винтокрылая машина зависла над скалой, дождик превратился в ливень.
С вертолета стали спускать проволочную лестницу, на последней перекладине которой стоял человек в военной форме. Вертолет дергался под внезапными предательскими порывами ветра, и бедняга мотался из стороны в сторону, выписывая над скалой замысловатые фигуры. Бегавшей по скале женщине в совершенно промокшей одежде едва удавалось уклоняться от этого импровизированного живого снаряда. Наконец военный утвердился ногами на скале и жестом подозвал Варвару. Он помог ей взобраться на первые перекладины лестницы, своим весом стараясь стабилизировать неугомонную снасть. Пока борьба шла с переменным успехом, Варвара медленно поднималась вверх, надолго замирая, чтобы переждать болтанку, а военный изо всех сил удерживал лестницу, к своему счастью не зная, что его рассматривают в два бинокля и оптический прицел.
– Похоже, не он, – сказал Вайс, переводя бинокль с клоуна на скале на кабину вертолета, сквозь стекло которой было видно только темную фигуру пилота. – В кабине тоже не видно.
– Понял уже, – процедил сквозь зубы Франк. – Не болтай.
Его больше не интересовал военный на скале, и все его внимание было сосредоточено на вертолете. Винтокрылая машина медленно вращалась из-за ветра, и Франк надеялся заглянуть внутрь кабины, в надежде увидеть того, чье лицо он точно запечатлел в своей профессиональной зрительной памяти. Расстояние до цели около пятисот метров, в такую непогоду прицельный выстрел может оказаться под большим вопросом. Франк надеялся, что если клиент высунется, то он сможет попасть в проем двери, которую тот должен был заслонить своим мощным торсом почти полностью.
Женщина наконец дотянулась до посадочных полозьев под днищем вертолета. Ей оставалось подняться на какой-то метр, когда под очередным порывом ветра машину развернуло на пол-оборота, и Франк увидел склонившуюся из люка фигуру мужчины. Этот явно не брюнет, и его плечи с трудом проходили сквозь дверь. Франк положил палец на спусковой крючок и затаил дыхание, ожидая, когда мужчина распрямится и покажет лицо. Наконец блондин дотянулся до руки женщины, и та как пушинка взлетела вверх, тут же попав в объятия огромного рыжего детины, не узнать которого было невозможно. Франк почти сразу нажал на спусковой крючок и в тот же момент понял, что промазал. Надо же так опростоволоситься! В тот миг, когда пуля уже начала свой смертоносный разгон вдоль нарезки ствола, вертолет резко отклонился в сторону и повернулся градусов на сорок, так что пуля попала куда-то в двигатель, брызнув при ударе о металл яркими искрами. Вертолет тряхнуло, и из его выхлопной трубы повалил черный дым.
