Но Варвара не могла успокоиться и активно вмешивалась в дела Дугласа и его папаши. Именно она вместо банального мятежа предложила план раскачивания политической ситуации в стране с помощью целевых провокаций против индейцев, антильских негров и стравливания их с кастой креолов-землевладельцев, давно проталкивавших свою партию на верхушку политического олимпа. Отец и сын по уши влюбились в «златовласую Барби», правда, каждый по-своему. Октавио нужно было обладание ее телом, и он получал свое, каждый раз все глубже увязая в психологической зависимости от своей возлюбленной. Генералу нужны были ее общество, ее голос, ее нестандартный взгляд на вещи, которые, как он говорил, вдохновляли его умственную активность. На самом деле Варвара своим сладким голоском напевала ему на ухо песенки собственного сочинения, в которых, вместе с неприкрытой лестью и восхвалением его талантов в качестве смазки, в голову старика вводились подсказки решений для всех проблем. Собственно говоря, без нее мозг старика просто не мог произвести что-нибудь путное, а ее ангельский облик и манера держаться полностью обезоруживали его параноидальную подозрительность, из-за которой он не доверял никому, а значит, и не слышал конструктивные предложения других своих сторонников.
Это было золотое время, о котором женщина даже немного тосковала, потому что это было время надежд и эмоционального подъема. Тогда убийство для нее являлось всего лишь крайней мерой защиты. С какого-то момента Варвара перестала понимать свои мотивы, но у нее не хватило сил остановиться и посмотреть на себя со стороны, и она все неслась куда-то вперед, подгоняемая своим маленьким шаловливым чертиком, который как-то незаметно вырос в прожорливое и свирепое чудовище.
Как ни пыталась Варвара подобраться поближе к геологам, но даже интимная связь с послом не дала ей такой возможности. Все дела экспедиции держались в строгом секрете. Она общалась только с руководителем партии, встречаясь с ним в небольшом горном селении, где передавала привезенные ею грузы и получала новые заказы. Попытки Дугласа забросить в район работ своих десантников не увенчались успехом. Зона строго охранялась как с земли, так и с воздуха, и его полномочий для проникновения туда было недостаточно. Последний шанс для захвата вожделенного чемодана представился, когда геологи должны были эвакуироваться и возвратиться в столицу. Однако отряд парашютистов, карауливший их в предгорьях, атаковали араваки, и несмотря на прекрасную выучку и новейшее вооружение, его полностью вырезали партизаны. В результате геологи проскользнули в Сан-Кристобаль и укрылись в посольстве вместе с другими русскими. Варваре не давали покоя секреты чемоданчика, и она решилась на последнее средство – проникнуть в посольство и попробовать выкрасть чемоданчик или вызвать в нужный момент громил Дугласа, которые все время находились в городе, ожидая ее сигнала.
Разумеется, в посольстве ее приняли как свою, и она могла изнутри наблюдать за всеми, выжидая подходящий момент. Но в центре Сан-Кристобаля начались бои, и посольство решили эвакуировать на самолете. Варвара вместе со всеми бежала в аэропорт и села в злосчастный «Ил-76», но не для того, чтобы лететь в Москву, а с целью заставить экипаж приземлиться на военном аэродроме, контролируемом людьми Ордоньеса. В качестве веских аргументов в ее рюкзачке имелся целый арсенал. Кроме револьвера и ножа, там был еще малогабаритный пистолет-пулемет, две гранаты, пневматический пистолет, стреляющий парализующими иголками, и набор специальных препаратов для особых надобностей. Но до захвата дело не дошло – вмешался этот пулеметчик из мятежных частей Примитиво Переса, и самолет с Варварой на борту совершил аварийную посадку в мангровых зарослях архипелага Ла-Тиньоса.
«Ничего. Все равно ведь обошлось», – подумала она, отгоняя никчемные и неприятные воспоминания. Чемоданчик был надежно припрятан в вонючих плавнях Ла-Тиньоса, а коды ей добросовестно продиктовал в предсмертном бреду тот московский хлыщ Минаев, выдававший себя за журналиста-политолога. Кроме того, большая часть геологической партии находилась в застенках у Дугласа. Как ни крути, а все-таки судьба пока к ней благосклонна, хотя и намекнула несколько раз на то, что все может кончиться в любой момент.
Она приподнялась, опершись рукой на камень, и прислушалась. «Нет, не показалось!» Теперь она отчетливо услышала стрекотание вертолета, который скоро унесет ее туда, где много воды, обед из двенадцати блюд и огромная кровать в прохладном алькове. Хватит с нее! Пусть дальше воюют мужики.
– Слышали? – спросил Лаки. – Кажется, «вертушка».
– Давно пора, – Франк отложил в сторону винтовку и начал разминать руки. – Поработаем.
