— Ты, гун, принял прекрасное решение, доказывающее твою мудрость и способности правителя, — в тон Сунь Зану ответил Клингор. — Ты и княжество твоё теперь наши друзья и союзники. Я буду, пока мои войска рядом, безжалостно карать любого, кто по глупости своей решит напасть на тебя. А вот тебе запрещаю нападать на соседей, и если узнаю об этом, гнев мой обрушится на тебя и престола ты лишишься навсегда. Треть выкупа возьми обратно. Треть я отсылаю королю Зирварны, а оставшееся пойдёт на содержание и снаряжение войска. А теперь садись, друг, и отметим начало нашего союза.
Беспрестанно кланяясь и улыбаясь, князёк вместе с наследником пару часов пировал в шатре Клингора, а затем ему поднесли подготовленный союзный договор. Чувствуя, что торг сейчас неуместен, и надеясь на ум Клингора, который был слишком изощрён, чтобы урвать что-то непосредственной наглостью, князь, демонстративно медленно прочитав экземпляр на языке шжи, без единого замечания подписал договор и приложил свою печать. Клингор поощрительно улыбнулся и попросил ординарцев передать приглашение на пир двум красивейшим гетерам из числа авантюристок и шлюх, в поисках приключений следовавших за войском. Приказать он им не мог, но весьма недвусмысленно порекомендовал как своих лучших друзей князя Зана и сына его Сзуя. Князя и наследника он удержал в своем лагере ещё три ночи, а тем временем его воины, соблюдая неукоснительную вежливость с местным населением, но повесив пару торговцев, попытавшихся бесстыдно задирать цены, заняли все ключевые посты в столице и ещё трёх городах княжества на трактах, ведущих к северным соседям. Вернувшись в свой дворец, князь обнаружил, что его покои занял Клингор. Князя и сына переселили в восточное крыло дворца. В тронном зале был поставлен наскоро сделанный трон имперского князя: на две ступеньки более высокий, чем местный. Словом, Клингор жёстко, но вежливо, показал, что он будет безусловно главным. Но в распоряжения князя Клингор не вмешивался, хотя частенько и сидел рядом в тронном зале. Зато потом наедине он порою задавал несчастному коллаборационисту хорошую выволочку. Впрочем, очень уж несчастным гун себя не чувствовал, хотя жёнам и приближённым, в отсутствие старков, всё время плакался: князёк уже рассчитал, что дары и контрибуция скоро с лихвой окупятся.
Через пару недель, убедившись, что северный, северо-восточный и северо-западный соседи приносить покорность не собираются, хотя в драку и не лезут, Клингор, слегка вздохнув, "вежливо попросил" Сунь Зана устроить узкий пир, на котором из шжи присутствовали бы лишь князь, его наследник и первый министр. Даже прислуживали воины Клингора. Что обсуждалось на том пиру, неизвестно, но наследник через пару дней с небольшим отрядом вышел из столицы через северные ворота.
В тот же день, когда Алтиросса сделала свой окончательный выбор, Аргирисса родила дочку. Сёстры, погадав, сочли, что счастливое имя для неё: Элирасса, поскольку она под несомненным покровительством самой Элир.
Аргириссе объявили, что она прощена за преступное нарушение правил цеха и может немедленно покинуть цех, добровольно отказавшись от всех прав гетеры и от гражданства, поскольку грубое нарушение она с себя не смыла. Дочь её, тем не менее, будет считаться рожденной почётно, поскольку в момент родов она ещё была полноправной гетерой, и может быть узаконена любым гражданином, кроме королей и князей. Либо же мать может через девять месяцев, когда она полностью пройдет очищение после родов, выкормит дочь и заложит в неё основу жизненного опыта, всё-таки пройти оставшиеся ей испытания на Высокородную. На самом деле это было ещё одно послабление: стандартный срок очищения был шесть месяцев.
Аргирисса выбрала трудный путь.
Как только Тор несколько оправился от страшной духовной травмы и упадка сил, вызванного "атакой" Алтироссы, он счёл, что пришло время отправиться покаяться, очиститься и защитить второе открытие в Великий Монастырь. В виде исключения, не в пример другим, ему разрешили опять явиться в близлежащую обитель Ломо. Неделю попостившись, и как раз перед отъездом получив из Линьи известие о рождении дочери, Тор отправился вместе с алхимиком, рудознатцем и бронником в лавру. Вот ему-то делать тяжёлый выбор пока что не приходилось. Его время решений и позади, и намного впереди.
Словом,
