И я, грешный Йолур, в этом грехе повинен. Когда встал я перед Собором вселенским и начали алчные, объевшиеся и обленившиеся пастыри, услышав обличения мои, вопиять и лаяться на меня, разгневался я и начал резать правду-матку, а не правду говорить. Облаял я свору псов, сам с псами в гневе своём сравнявшись, и не стал в страсти своей увещевать их терпеливо, а проклял их и покинул Собор. И двенадцать лет пришлось мне каяться и искупать вины свои, прежде чем вновь услышал я Глас Господень и увидел отблески Вечной Гармонии.
Сей грех отворяет ворота к тяжким преступлениям и служит излюбленным оружием Князя мира сего против людей достойных.
—
Человек неизмеримо ниже Господа, ниже даже, чем опозоренный, клеймённый за преступление раб по сравнению с императором. Но Бог всегда готов принять его молитву и служение.
Пошёл человек обиды и несправедливости, с ним содеянные, императору высказать и защиты у него попросить. Но не пустили его во дворец чиновники, а когда император к народу вышел, оттеснили и избили его стражи. И отчаялся человек: если до императора меня, гражданина, слуги и рабы его не допускают, то тем более не допустят меня к Богу. И стал поклоняться он демонам, и погубил душу свою.
Никто, кто ниже Господа, поклонения не заслуживает. Демоны раскаявшиеся, рабы Его, охраняют нас и без просьб наших, по приказу Господина своего. Демоны нераскаянные и их Князь проклятый помогут тебе, но за помощь их ты расплатишься сторицею.
И в любом несчастии помни, что Господь наш услышит молитвы твои, если будешь молить Его о достойном и рваться молитва будет из сердца твоего. И подаст Он тебе руку помощи, и подкрепит тебя на пути испытаний твоих, а потом примет тебя в рай Божий. Но тот, кто отчаялся, сам отрезает себе путь к Господу, и добровольно предаёт душу свою тому, кто её пожрёт с удовольствием.
Совершил ты грех тяжкий, смертный, но пока ты унынию не предался, путь к спасению тебе открыт. Ты всем сердцем раскаешься в грехе своем, начнешь искупать его служением тяжким или наказанием заслуженным, и примет Господь вопль твой, исторгнет тебя из преддверия пасти адовой.
Сей грех результаты всех тяжких грехов закрепляет. Избавляет от него лёгкое покаяние и тяжёлое, но краткое, служение, дабы себя вновь в ум привести.
—
Нет греха в том, чтобы утолить жажду и даже в том, чтобы на праздник выпить чару вина. Нет греха в том, чтобы насытиться, когда алчешь, а на праздник или у гостеприимного хозяина даже съесть блюдо вкусное. Нет греха в том, чтобы отдохнуть, когда устал, и даже улыбнуться, насладившись музыкой и пением, посмотрев пьесу добронравную и даже сыграв в ней роль, или станцевав танец приличный. Нет греха даже в наслаждениях плотских, пока не отвлекают они человека от души его и от Пути его и пока оба имеют законное право друг на друга. Нет греха в том, чтобы принимать заслуженную славу и почести, покуда они даются за дела твои и покуда дела свои вершишь ты не ради них.
Но всё это грехом становится, когда меру теряешь. И наслаждения со страстями и с почестями сбивают человека с Пути вернее, чем страдания и неудачи.
Если страсть подвигла тебя к тому, чтобы соитие совершить с тем, на кого ты права не имеешь и твой возлюбленный или возлюбленная на тебя право не имеют, то это грех, это прелюбодеяние. И даже если супруги в страсти своей забывают о душе своей и долге своем, это грех.
Если полководец или художник начинает упиваться славой и почестями, и стремиться к ним, а не к тому, чтобы долг свой исполнять, это грех тщеславия. Если ты напиваешься до потери разума, это грех пьянства. Если ты ешь не для утоления голода и поддержания сил, а чтобы насладиться яствами, это грех чревоугодия.
Если властитель или управитель начинает упиваться властью своей вместо того, чтобы рассматривать её как служение, и извлекать из неё излишние блага мирские, это грех властолюбия, открывающий дорогу всем другим грехам и у властителя, и у подданных его.
И общее имя всем таким грехам — гедонизм. Грех этот наименее тяжкий, но из него легко вырастают все иные смертные грехи.
Гнев, уныние и гедонизм. Сии три греха естественны и легко прощаются, если ими не прельстишься и к ним душой не прилепишься. Но открывают они ворота страшнейшим смертным грехам.
—
Знание человеческое всегда ограничено. И есть для человека непознаваемое. И недоступна ему Истина, коя есть Бог. Но доступно ему стремление к Истине. И это стремление есть совершенствование.
А Дьявол, коий тоже есть тварь, и посему тоже ограничен, решил для себя: "Истина мне недоступна. Так и не нужна она мне. То, что мне выгодно, я буду представлять как истину". И многие люди и целые государства ведут себя так, как Князь мира сего, но приводит это их к падению и к краху. Отказ от стремления к Истине ведет к гибели конечной и безвозвратной.
