И ещё один ущерб был нанесен старкам. Моряки не успели вытащить на берег все корабли. Десяток судов был разбит, и восстановить возможно оказалось лишь три из них.
Добираться до Калгашта Ашинатоглу пришлось значительно дольше, чем он рассчитывал: тайфун на неделю сделал невозможным мореплавание, и корабль отстаивался в гавани ныне союзного Аникара, а затем под проливным дождём и неустойчивым сильным ветром еле полз.
Ашинатогл, перебросившись несколькими словами с Тлирангогаштом, решил все-таки обойтись с певуньей более мягко, не давая ей увлечься гибельными призраками. Он на второй день после прибытия в столицу вызвал к себе жениха и под хор, который исполнял песню Лильнинуртат, милостиво разрешил ему явиться в Арканг и там в поединке с одним из молодых старков отбить свою невесту.
— Раз ты струсил броситься к моим ногам в тот момент, когда твою невесту забирали, докажи теперь право на звание мужчины в бою с настоящим воином или же откажись от неё.
Перепуганный ещё больше, знатный молодой парень, который воином-то был весьма посредственным, если не хуже, и действительно не отличался особой храбростью, поцеловал землю перед троном царя, поблагодарил его за милость и написал невесте письмо, в котором отказывался от неё.
"Моя наречённая невеста Лильнинуртат! Во-первых, я не желаю идти против воли царя. Во-вторых, тебя нагую осматривали и наслаждались твоей красотой сотни мужских глаз, и теперь ты шлюха. В-третьих, ты купалась вместе с мужчинами и обнималась с ними, и теперь ты развратница. Поэтому я сообщаю тебе, что наша помолвка расторгнута и ты свободна выйти замуж за любого, кто пожелает тебя, опозоренную, взять".
Если бы он знал, что письмо прочитает царь, он бы так написать не осмелился. Но капитан, с которым жених передал письмо, согласно тайному приказу царя, показал письмо Ашинатоглу, после чего в секретном кабинете печати были восстановлены. Ашинатогл и Тлирангогашт всласть посмеялись над мелкой и подлой душонкой, не заслуживающей чистой и глубокой любви, и решили: это письмо надо посоветовать зачитать всем невестам. Так что они приложили к этому письму своё письмо. А капитану они велели рассказать, как женишок струсил при одном слове о возможном поединке со старкским женихом.
Даже когда основная идея была найдена, выстроить технологию выплавки нового сплава и ковки изделий из него было непросто. От заказов Тор и его товарищи по изобретению теперь частенько отбояривались, брали лишь те, которые могли практически полностью выполнить подмастерья, причём самых лучших мастера старались удержать рядом с собой на поиске, не отвлекаясь на рутинные работы. Но королевский заказ Тору пришлось взять, поскольку Красгор с наследником лично прибыли в Колинстринну. О визите было сообщено заранее, вылетело дней десять на подготовку и три дня на само празднование и прием заказа. Единственное, что удалось выговорить Тору — срок исполнения. Втайне он решил, что его бронник сделает кольчугу королю из нового сплава, и по мере возможности это будет первое цельное изделие из него. Уже чувствовалось, что, когда технологию удастся наладить, новый материал окажется гораздо менее капризным и непредсказуемым, чем торовский булат, который, видимо, внутри себя держался совсем рядом с границей равновесия кристаллической решетки. Этим булат был обязан всем своим уникальным свойствам. А новый сплав, наоборот, предстояло погрузить как можно глубже в зону равновесия, обеспечивая прочность и вязкость одновременно, да ещё, быть может, и самозалечивание в некоторых пределах.
Словом, открытия не даются легко. Момент озарения краток, а расплачиваться за него приходится адской работой и постоянным ощущением, что ты законченный дурак, поскольку решение где-то рядом, а нащупать его не удается. А когда начинает получаться, оказывается, что гладко-то было на бумаге, но в реальности влияют самые непредсказуемые факторы. Тору понадобилось три года, чтобы в полтора раза увеличить выход торовского булата: оказалось, что лучше его готовить в момент новолуния. Как луна на него влияет, Тор представить себе не мог. Такое бывало в практике крестьян, но в практике оружейников даже Великий Мастер ничего подобного не знал.
Чанильтосинд, дважды изгнанник, добрался до Кунатала, религиозного центра Правоверных Единобожников. Город встретил его настороженностью. Но после расспросов, промариновав две недели в монастыре нищенствующих монахов, где кормили весьма скудно и грубо, а катехизис и молитвы заставляли учить чуть ли не двадцать часов в сутки, параллельно с работой по хозяйству, неофита неожиданно пригласили к самому Первосвященнику и он торжественно произнёс Символ веры. В тот же день хирург сделал обращённому обрезание. Как только новый правоверный выздоровел, его зачислили в армию, которая собиралась в поход к Великим Озёрам, покончить с мятежными лжепророком и лжеимператором.
