— Вы не оставили мне выбора, — с лёгким упрёком сказал он. — Поскольку уклонялись от встреч со мной. Хотя у меня были рекомендательные письма к вам от ваших английских друзей.
Михаил Семёнович коротко усмехнулся.
— В моём положении генерал-губернатора неуместно встречаться с официальным представителем иной державы. Надеюсь, вы это понимаете?
Александер кивнул.
— Теперь в положении командующего это ещё более неуместно. Однако встреча необходима.
— Кому? — Морщины на лбу Воронцова сошлись к переносице.
— Нашей стороне, — не стал спорить Джеймс, — но если вы благоволите выслушать меня, то заметите, что и вам она небезынтересна.
Настырный парень! Михаил Семёнович знал о его присутствии во флоте и всеми силами старался не принять у себя. Но когда ты кому-то очень нужен, придут и найдут.
— Ваши родные живут в Англии, — продолжал Джеймс, — и их благополучие напрямую зависит…
Вот этого не следовало говорить. Из-под опущенных бровей графа сверкнул гневный взгляд.
— Я думал, Англия — конституционная страна, где права подданных ограждены законом, — его длинные губы тронула усмешка. — Благоволите перечислить мне, что именно может грозить моему батюшке, бывшему послу, проживающему на покое в Лондоне, и моей сестре графине Пемброк с её отпрысками? Я хотел бы составить список и переслать его вашему кабинету с требованием объяснений.
Джеймс молчал. Он совершил ложный шаг. Попытался оказать давление на человека, который хорошо знал британскую систему и чья семья невероятно высоко стоит не только здесь, в России, но и там, в Англии.
— Вы меня неверно поняли, — попытался оправдаться гость. — Мне и в голову бы не пришло угрожать вашим достойным родственникам, граф.
Михаил Семёнович откинулся на спинку стула, скрестил руки и хрустнул суставами пальцев.
— Мне остаётся только умолять вас забыть мои неловкие и оскорбительные слова, — продолжал Джеймс. — Я неудачно выразил мысль. Я всего лишь офицер и исполняю приказы…
— Вряд ли вам приказали шантажировать меня, — сухо кивнул Воронцов. — Но ведь что-то же вам приказали? Переходите к сути. Я слушаю.
Капитан собрался с мыслями.
— Вы сами видите, как разворачиваются события. Вашу армию преследуют неудачи…
Граф поднял брови.
— Какие?
— Ну, не преследуют удачи, — Александер дёрнул тонким усом. — Вы топчетесь перед Варной. У вас взяли корабль.
Михаил Семёнович пожал плечами.
— Тогда что беспокоит ваш кабинет?
— Если Варна падёт и русские войска двинутся к Стамбулу, равновесие Европы покачнётся.
Граф начал тихо смеяться.
— Открыть вам тайну? Здесь, точно так же, как и в Англии, никого не интересует равновесие Европы, — Воронцов помедлил. — Но есть существенная разница. Остров окружён водой. Он ни с кем не граничит непосредственно, и ему дела нет до бед континента. Мы же имеем с турками обширную границу и вовсе не хотим, чтобы прямо по ней прошло обрушение нашего немирного, очень хлопотного соседа. Например, у меня в наместничестве окажутся толпы беженцев, которые, хуже саранчи, съедят всё на своём пути, — Воронцов помолчал, раздумывая, следует ли говорить гадость. — Нам едва удалось восстановить «равновесие» с персами. Хотя, как мы оба знаем, его раскачали отнюдь не в Тегеране.
Александер чувствовал, что беседа трагически не удалась, но был обязан договорить всё, что ему поручили.
— Ваши английские друзья просят вас не форсировать сдачу Варны.
Граф поморщился.
— У меня много друзей. От чьего имени вы говорите?
— Премьер-министр герцог Веллингтон…
— Мы переписываемся напрямую. Он сам военный человек и не стал бы склонять меня к нарушению присяги.
Джеймс кусал губы.
— Вы будто не слышите меня, — с упрёком сказал он. — Перечитайте внимательно его последнее письмо и сопоставьте с письмом вашей сестры. В России вскрывают почту, тем более иностранную. Разве могут корреспонденты говорить прямо? Ваш зять граф Пемброк член палаты лордов. Он мог бы при определённых условиях занять пост секретаря по иностранным делам.
— Я досчитаю до десяти и только потом позову часовых, — сказал Воронцов.
Джентльмен во всём! Пошёл к походной кровати и даже не обернулся.
Когда лёгкое движение воздуха с улицы подтвердило Михаилу Семёновичу, что гость вышел, он взял походный сундучок, отыскал последние письма из Лондона и стал их внимательно перечитывать. Теперь, после в высшей степени неприятного разговора, граф заметил многое, на что раньше не обратил внимания и о чём следовало поразмыслить.
Такое чувство, что государь удавился бы, если б не бриг «Меркурий». Вечное место в строю русского флота — он спас не только честь черноморцев, но и жизнь заметно приунывшего Никса.
Грейг опять всё проворонил и опять вынужден был пробавляться донесениями да видом сильно кренящегося на правый бок 44-пушечника, который с дырявыми от ядер парусами и половиной команды гордо хромал мимо строя кораблей-красавцев. Костылей не хватало!
Оказывается, пока Алексей Самойлович жёг неприятельские суда на стапелях, турецкий флот всё-таки вышел в море. Не хотел, но вышел. 18 боевых кораблей. Не сражаться, боже упаси! Султан приказал отконвоировать новые фрегаты с верфей…
