Гипотезу о тайном бегстве от местных кредиторов синьор Малипиццо отверг как несостоятельную. Однако, дабы устранить даже остатки сомнения, а также ради соблюдения внешних приличий (поскольку предполагается, что мудрый судья ничего не принимает на веру) он истребовал показания у всех моряков и рыбаков. Это была работа совершенно ненужная, чистая формальность, Судья наперед знал, что они скажут. Они всегда говорили одно и тоже. Сказали и на этот раз. Допрошенные под присягой, они заявили, все вместе и каждый в отдельности, что никакой человек, подходящий под описание Мулена не появлялся на берегу в течение долго времени, а именно, восьми месяцев и двенадцати дней, и уж тем более не нанимал никакого судна. Жизнерадостные, но консервативные мореходы ни в одном из множества серьезных случаев, когда иностранец, намереваясь улизнуть с острова, платил вперед за найм лодки, или когда предполагалось, будто он это сделал, показаний своих не меняли. И хотя даже люди невежественные никакого значения их утверждениям не придавали, таковые принимались судом в качестве того, что принято называть совокупностью улик.
Впрочем, для человека обладающего проницательностью синьора Малипиццо, вполне достаточно было увидеть найденные в номере деньги. Мулен не сбежал. Он также был не из тех, кто лишается жизни в результате несчастного случая. Только не он! Своей шкурой Мулен дорожил. Следовательно, его исчезновение надлежало отнести ко второму классу, разделу или категории. Мулена кто-то прикончил.
Вспомнив о летнем отдыхе, Судья по-настоящему рассердился; как и мистер Паркер, вскоре узнавший о результатах расследования и пожалевший, что утреннее уединение помешало ему выйти на люди и высказать всем и каждому, что он думает об этой возмутительной истории. Его английская кровь закипала при мысли о зверском убийстве безобидного туриста, заметного члена клуба "Альфа и Омега". Хоть когда-нибудь этот народ удастся цивилизовать? Во всяком случае, он рад был услышать о том, что Судья что-то делает.
А делал синьор Малипиццо и вправду немало. Он решил разобраться в этой истории до конца. До сей поры он лишь изображал кипучую деятельность, теперь же честно направил всю свою энергию на поиски следов убийцы -- и следов своего пропавшего друга. Однако Непенте слишком удобен для сокрытия трупа. На острове полным-полно бездонных расщелин и трещин. Подозревают, что немалое число иностранцев, особенно тех, про которых было известно, что они носят при себе золото, свалилось в них, не оставив решительно никаких следов. Тем не менее Судья распорядился произвести тщательные поиски, он знал что преступники далеко не всегда так умны, как они о себе воображают; вдруг да отыщется какая-то несущественная улика -клочок одежды и тому подобное? На Непенте время от времени находят такие вещи и никто не знает кому они принадлежали. Обыскали пещеру Меркурия, но нашли только пуговицу от штанов, судя по всему, произведенную в Англии. Навели также справки о том, когда и где в последний раз видели злосчастного джентльмена. Наконец, Судья набросал список всех подозрительных жителей острова, имея в виду подержать их под замком в ожидании дальнейшего развития событий. Такова была принятая процедура -исходить надлежит из худшего. Разумеется, доказав свою невиновность, эти люди могли через год-другой выйти на свободу.
Само собой понятно, что утром того дня, когда пропал Мулен, его видели многие. В такие часы невозможно пройти по Непенте и остаться незамеченным, тем более что Мулен был человеком достаточно приметным. Однако, каждый знал, что его ожидает, признайся он в чем-либо подобном -- коротко говоря, к нему применят 43-й параграф 92-го раздела Уголовного кодекса, согласно которому любого и каждого свидетеля этого рода надлежит изолировать от его семьи и держать под арестом в течение бесконечного времени, ожидая распоряжения о начале судебного процесса, до какового события может пройти лет пятьдесят. Вследствие этого, дураков пожелавших признаться во встрече с Муленом, на острове не нашлось -- вернее, нашелся только один слабоумный отрок, как раз вследствие собственной дурости признавшийся полицейскому, что около часу дня встретил упомянутого джентльмена где-то в окрестностях виллы библиографа. При обычных обстоятельствах синьор Малипиццо с наслаждением наложил бы свои святотатственные лапы на мистера Эймза, чья олимпийская отчужденность всегда его раздражала -на основе таких улик против библиографа вполне можно было состряпать дельце. Где-то в окрестностях его виллы -- этого более чем достаточно для ареста.
Но мальчишка, о котором идет речь, оказался родичем заклятого врага синьора Малипиццо, приходского священника. Тем лучше. Похмыкивая при мысли о столь счастливом совпадении, Судья позабыл о мистере Эймзе и приказал доставить мальца в караульное помещение, обыскать и допросить, резонно предположив, что умственно неполноценный подросток непременно выдаст себя какой-нибудь глупой фразой.
