-- Он ответил: "Что такое всякая мудрость, как не собрание общих мест? Возьми любые полсотни наших пословиц -- до чего они банальны, до чего затасканы, их и произносить-то стыдно. И тем не менее, они объемлют сгущенный опыт целого народа, а человек, выстроивший свою жизнь согласно содержащимся в них наставлениям, никогда не уйдет далеко по дурной дорожке. Каким это кажется легким! Но кто-нибудь когда-нибудь предпринимал такую попытку? Никогда, никто! Случалось ли хоть одному человеку достигнуть внутренней гармонии, опираясь на опыт других людей? Ни единого раза с самого начала времен! Человек должен сам пройти сквозь огонь."
-- Мне такого учителя встретить не привелось, -- задумчиво сказал Денис. -- Должно быть, достойный был человек.
-- О да, намерения у старого плута были благие, -- со странной улыбочкой отозвался граф.
ГЛАВА XVII
Денис спускался из Старого города. На изгибе дороги он нагнал епископа, медленно двигавшегося в одном с ним направлении.
-- Как поживает мисс Мидоуз? -- поинтересовался молодой человек.
-- Боюсь, не слишком хорошо. А как граф?
-- О, с графом все в порядке.
Они шли рядом и молчали, поскольку говорить им было особенно не о чем. Визит к графу пошел Денису на пользу; вскоре он еще раз заглянет туда, хотя бы для того чтобы развеселить одинокого старика, в последнюю минуту подарившего ему фотографию "Локрийского фавна" снабдив ее любезной надписью. Только не нужно ее никому показывать, сказал граф -- до поры до времени! Правительство -- до поры до времени -- не должно ничего знать об этой реликвии. Попозже, и может быть, очень скоро все уладиться. Денис с благоговением уложил снимок в карман. Он думал также и о пастели -- о лице Матильды, казалось, сиявшем в тумане, подобно звезде... Не сразу он вспомнил о том, что рядом с ним шагает епископ. Он почувствовал себя обязанным сказать что-либо этому высохшему в колониях человеку, которого он невольно сравнивал с графом -- сравнение получалось далеко не в пользу епископа.
-- Припекает сегодня, правда?
-- Ужасная духота, -- откликнулся мистер Херд. -- Самый жаркий день, какой я здесь до сей пор видел. И ни ветерка.
-- Ни ветерка...
Разговор снова замер. В общем-то, они и не пытались его поддержать, -- казалось, они удалились один от другого на расстояние большее того, что разделяло их в день знакомства. Каждого занимали собственные мысли. К тому же епископ был сегодня немногословней обычного; встреча с кузиной оказалась не очень удачной.
Спустя какое-то время, Денис предпринял еще одну попытку. Поговорив немного о хранимых графом Каловеглиа античных реликвиях, он, слово за слово, принялся рассказывать мистеру Херду про одного из своих друзей, откопавшего в старом садовом колодце раннюю итальянскую керамику, вернее, ее фрагменты. Майолика, сказал Денис.
-- Наверное, это была очень приятная неожиданность, -заметил епископ, мало видевший проку в глазурированной посуде и в помешанных, которые ее собирают. Однако, почувствовав, что настал его черед поддержать разговор, он сказал:
-- Я нынче вечером обедаю у Герцогини. Вы будете?
-- Нет, -- с непривычной решительностью ответил молодой человек. Никогда больше ноги его не будет в суровом старом монастыре, построенном Добрым Герцогом Альфредом. Никогда! Впрочем, он поспешил смягчить резкость ответа, добавив, что Герцогиня приглашала его, но он этим вечером прийти к ней не сможет.
-- Нужно как-то утешить ее после ограбления, -- добавил епископ.
-- Какого ограбления?
Мистер Херд объяснил, что прошлой ночью, пока Герцогиня обедала у госпожи Стейнлин и потом каталась на лодке, кто-то забрался в ее дом. Видимо, это был человек, знавший, что делает. Знавший в доме все закоулки. Да к тому же еще, человек со вкусом. Все подделки остались нетронутыми, он унес только подлинные предметы -- несколько драгоценных распятий и бонбоньерок. Никто и понятия не имеет о личности вора. Совершеннейшая загадка! Несчастья не случилось бы, если бы эту девочку, Анджелину, которой полагалось ночевать в доме, не вызвали поздно ночью к постели захворавшей тетки. Старушка, судя по всему, подвержена внезапным сердечным приступам. Рано утром она пришла к Герцогине с бесконечными извинениями и, по счастью, подтвердила слова племянницы.
-- Меня это порадовало, -- завершил свой рассказ епископ, -- потому что горничная, когда я ее увидел, показалась мне девицей довольно ветреной -- из тех, которые всегда готовы воспользоваться отсутствием хозяйки, чтобы пофлиртовать с дежурящим за углом полисменом. Я рад, что ее тетушка смогла объяснить все столь удовлетворительным образом. А насчет девушки я ошибся. Это показывает, до чего осторожным следует быть, когда судишь о людях, не правда ли? Должен признаться, она показалась мне истинной маленькой кокеткой.
Денис, выслушав эту печальную повесть, произнес от силы два-три сочувственных слова, чем весьма удивил мистера Херда. Последний всегда полагал, что молодой человек принадлежит к числу ближайших друзей Герцогини.
