Пытаясь изменить фразеологию, но не суть дела, они назвали себя филантропами. Значение этого достопочтенного слова в последнее время характерным образом исказилось. Прометей, являющийся архетипом данного понятия, принёс с Неба огонь, чтобы порадовать совершенно определённых людей, у которых хватило ума найти его дару полезное применение. Он не тратил времени, как тратит его нынешний филантроп, утирая носы тем, кто ни на что не годен. Что представляет собой нынешний филантроп? Это человек, вечно донимающий вас просьбами сделать что-либо для кого-то другого. Он апеллирует к вашему кошельку, имея в виду предположительное благосостояние какого-то любезного его сердцу дегенерата. Прометей же апеллировал к вашему разуму, имея в виду реальное благосостояние способных мыслить существ. Разумеется, для богатого человека нет ничего проще, чем выписать чек. Но никакой поступок не следует считать разумным, только потому, что он прост. Человек должен уметь управлять своими рефлексами. Прометей выбрал не самый простой путь, он выбрал самый разумный, оказавшийся к тому же и самым трудным. Одно только это доказывает, что он был человеком с хорошим пищеварением и крепким здоровьем. Да иначе бы он и не выдержал столь длительного общения со стервятником.
Члены делегации, поставленные в тупик этой многословной и сварливой вступительной речью, только переглядывались. Ничего хорошего она не сулила да и звучала, исходя из уст обыкновенно вежливого мистера Кита, для них непривычно. Возможно, он всё-таки не успел позавтракать. «Надо было подождать», — думали они. Один из депутатов пришёл в такое раздражение, что начал было говорить:
— Парадокс, мистер Кит, не следует считать разумным, только потому, что он прост… — но мистер Кит, не дав ему закончить, спокойно продолжал:
— Довольно общих рассуждений. Итак, мисс Уилберфорс — это достигшая определённого возраста леди, обладающая самостоятельным, достаточным для приличного существования доходом. Она не младенец, чтобы её защищать от неё самой или кого-то ещё, в её года человек уже имеет право не отвечать за свои поступки. Подобно немалому числу разумных людей, она живёт в этой стране. Разумеется, жизнь здесь имеет свои неудобства, среди которых попадаются весьма серьёзные. Но эти неудобства уравновешиваются совершенно определёнными удобствами. Коротко говоря, то, что годится в одной стране, не всегда годится в другой. Тем не менее вы предлагаете обойтись с ней так, будто она живёт в Англии. Это представляется мне несколько неразумным.
— Мистер ван Коппен обещал нам…
— Мистер ван Коппен может делать со своими деньгами всё, что ему угодно. Не понимаю, однако, с какой стати я должен стать для моего доброго друга опорой в том, что представляется мне дурацким поступком. Для этого я слишком хорошо к нему отношусь. У нас с мистером ван Коппеном много общего и среди прочего то, что ни он, ни я не являемся по происхождению аристократами. Подозреваю, что именно это и дало вам основания рассчитывать на моё участие в вашей подписке. Вы надеялись, что будучи человеком низкого рождения и имея кое-какие средства, я последую некоему раболепному инстинкту и попробую потягаться с ван Коппеном в неуместной щедрости. Между тем я вовсе не сноб. Социальные мои воззрения таковы, что мне в высшей степени наплевать на кого бы то ни было. С другой стороны, моё происхождение до некоторой степени внушило мне чувство, которое доктор Сэмюэль Джонсон{140} называет уважением к тем, кто его превосходит. Мне нравятся представители высших слоёв общества, особенно когда их поведение отвечает старинным традициям этих слоёв. Вот почему мне нравится и мисс Уилберфорс. Если то, что о ней рассказывают, правда, она ведёт себя со всем бесстыдством прирождённой леди. Прирождённые леди встречаются не так часто, чтобы держать их запертыми в частных лечебницах. Вообще любая насильственная изоляция постыдна. Любое даже самое мелкое насекомое, трезвое или пьяное, наслаждается свободой, и если бы вы, господа, не были филантропами, я попытался бы вам объяснить, сколь неблаговидным может показаться ваше предложение, какое чувство унижения должна испытывать отважная женщина, будучи помещённой под замок и отданной в руки бессердечной служительницы. И ради чего? Нет, только турецкий ревень…
— Боюсь, мистер Кит, что мы пришли к вам в неподходящее время.
— Весьма возможно. Но я не задержу вас надолго — вы ведь, наверное, сгораете от желания побывать на похоронах! Собственно, я вообще не стал бы отнимать у вас время, если бы не чувствовал, что вы ожидаете от меня каких-то объяснений. О чём мы говорили?
— О турецком ревене.
