Я не отказываюсь от моих шокирующих открытий, но я был моложе, и к тому же теперь нет никакой Высокой моды. Ни один модный дом не может достичь уровня элегантности. Прозрачность линий, я знаю ее уже в течение длительного времени. Важно с ней сохранять тайну.
Мы живем в мире беспорядка и упадка. Борьба за элегантность и красоту доставила мне много грусти. Я больше не ощущал себя частью мира… Я чувствовал себя в стороне и одиночестве больше, чем когда-либо. Это отчасти и мотивировало мое решение.
Этот Дом основан на любви. У меня был только один пример, одна модель — Дом моды господина Диора. У него я научился не только создавать платья, но и понимать необычайную требовательность, какую он проявлял к своему модному Дому, основанному на уважении и любви. Мне грустно. Мы продолжим до июня и будем встречаться с клиентами. Дом не закроется внезапно, это невозможно. У нас еще будет много любви. Эта работа доставляет много боли, но и дарит много радости.
Я попробую писать. Я когда-то много писал в течение пяти или шести лет. Это была настоящая страсть. Речь идет о стихах в прозе, более близких к «Песням Мальдорора», чем к роману. Мне надо заново найти эту жилу. В последние десять лет я пишу все меньше и меньше. На самом деле это Франсуа-Мари Банье, мой друг, заставил меня писать. Он показал некоторые из моих текстов Натали Саррот. Она сказала мне: «Если вы продолжите так писать каждый день, вы будете более знаменитым, чем в своей профессии».
Я больше не могу выразить то, что хочу сказать, через мою профессию. Это нечто очень важное. Речь идет об особой одежде, которая будет адаптироваться к будущему. Конечно, я уже запускал новые линии. Полагаю, я сделал все возможное для эмансипации женщины. Я создал одежду, которая спокойно перешла в XXI век. Я не думаю, что произойдет новая революция. Революция была совершена в ХХ веке и началась с понятия свободы. Именно в это время я встретил Энди Уорхола, он был человеком-оркестром, явлением, значимым для меня. Он оставил свой отпечаток в нашей жизни. Сегодня я ищу нечто большее, чем то, что я делаю. Если бы я знал, что это, я бы вам сказал. В течение нескольких сезонов это чувство неотступно жило во мне всякий раз, когда я создавал коллекцию.
Одиночества. Я хотел бы быть стойким, а не потерянным.
Это неправда. Я открыт. Моя мечта — открыть себя всему, что может принести мне спокойствие и сладость жизни.
Прежде всего, я хочу сказать: «Рассчитывайте на свою обольстительность». Но я считаю, что мой диалог с женщинами не завершился. Моя жизнь — это история любви к женщинам. Можно надеяться, что эта история так не закончится. Когда я думаю обо всех людях, которых я покину, это причиняет мне много боли. Это все мои дети. Я хотел бы сохранить этот адрес. Мы продолжим вас удивлять. Кто знает? Мадемуазель Шанель начала же все заново в семьдесят лет…
