Ив Сен-Лоран полностью

Одной из его лучших подруг стала Бетти Катру[404], они познакомились в 1967 году: «Это звучит как шутка, но он флиртовал со мною в ресторане у Регины с одним общим другом». Бетти — манекенщица, отработавшая в течение двух лет у Шанель, позировала иногда как фотомодель, «чтобы заработать немного деньжат». Она ненавидела «все, что связано с искусством подавать себя». Рост метр восемьдесят три, длиннющие ноги, которые она любила вытягивать, попивая хорошо выдержанный виски. «Элегантность — это, пожалуй, когда вы нашли свой стиль. Я нашла свой стиль, как мои волосы нашли сами по себе свою форму, просто следуя природе… Я всегда их причесываю, оставляя сбоку небольшую косичку, очень тонкую. Это вроде моей подписи». Любимыми ее аксессуарами были пояса и мундштук, цвета — черный и коричневый. Ночью и днем она ходила в футболке и черных брюках. Когда Катру выходила в свет, то надевала смокинг, а под ним — ничего. «Чем больше меня маскируют искусственными штуками, тем уродливее я выгляжу. Я ненавижу тех фотографов, которые повсюду наклеивают тебе поддельную бижутерию. Мое обаяние шиворот-навыворот. Я почти счастлива, когда у меня грязные волосы. Я готова признать это шиком». Ее часто принимали за мальчика, что ей льстило, особенно когда путали с Дэвидом Боуи[405]. Из всех женщин, кого Ив встречал на своем пути, кто вдохновлял его, Бетти была особенная. Товарищ, близкая подруга, двойник. Он любил в ней то, что было частью его самого. «Платиновый блондин. Тощий, как гвоздь, в обтягивающих джинсах. Утонченный персонаж, — вспоминала она. — Мы похожи». С ним она была во всех путешествиях. «У меня случалось с ним самое смешное и самое лучшее, — говорила Бетти Катру. — С Ивом всегда либо ты высший класс, либо ниже плинтуса. Мы не говорим о работе или о моде. Мы говорим о нашем душевном состоянии. Большие исследователи — это Пьер и мой муж. Мы никогда не делали вещи с порочной целью. Мы чисты». Именно с ней Ив смог наконец осуществить вылазки, в которых себе отказывал. «Все важные вещи в моей жизни, — рассказывала она, — происходили ночью. Даже если это был притон». Бетти первая вышла в свет в смокинге и прозрачной рубашке. В Опере, на спектакле, ее освистали.

Ресторан Coupole — это была их отправная точка бессонных ночей. Знаменитая пивоварня безумных 1920-х снова стала культовым мостом для монпарнасской богемы 1968 года. Кто-то позже скажет: «Coupole? Это была мечта».

Коллекции Rive Gauche были похожи на гигантский блокнот, куда заносились все наблюдения жизни: существа из сновидений в рубашке на шнуровке и брюках из черного атласа; эфебы, царапавшие свой «телефончик» на бумажной салфетке; девушки с обложки, сосредоточенные на своем горячем шоколаде; задумчивая леди Джейн в своей черной фетровой шляпке; тайны Парижа; звезды; неизвестности с постоянными вопросами «Ты видел, кто это там?»; хиппи, пересекавшие зал по выходным под предлогом, что им надо позвонить или причесаться. В Coupole существовали свои правила игры. Завсегдатаи заходили в него справа, толкая створчатые двери. Был взгляд в духе Coupole: протянуть руку, глядя в сторону. Своя игра: делать вид, что ищешь кого-то, и не замечать никого. Целуясь со всеми — Сезар[406], Шон Флинн[407], Морис Бежар[408], Бельмондо, Джакометти, Мик Джаггер, — Ив и Бетти обедали несколько раз в неделю. «Мы были приятелями, и у нас сложились довольно легкие отношения».