Почему же И. А. Ефремов так точен с прогнозом «Алмазной Трубы»? Здесь истоки ефремовского «предвидения», по крайней мере отчасти, уходят в его «тафономическое» мышление. «Тафономия» существовала в рукописи уже до появления рассказа. Так что процессы формирования геологической летописи не были для ученого абстракцией. Он видел и изучал динамику процессов изменения лика Земли: физическое выветривание складчатых областей, осадконакопление, зафиксированное в континентальных отложениях платформ. Он рисовал пространственные закономерности распределения осадков во времени между областями разрушения и осадконакоплений. В этих длительно существующих областях содержались документы геологической летописи. Для И. А. Ефремова такими документами в равной степени были песчинка и кость ископаемого животного, камень булыжной мостовой, полированная уральская яшма на станции метро, самородок золота в россыпи, зерно пиропа и кристаллик алмаза из речных наносов или кимберлитовой трубки. Каждый документ имел свою историю и нес свою информацию. Ученый основал тафономию и, вероятно, как никто другой, мог считывать свидетельства документов геологической летописи. Они трансформировались в его сознании до пределов интуиции, научного предвидения, или находили выражение в фантастике.
Нельзя забывать также, что И. А. Ефремов по натуре своей был открывателем: шел ли он нехожеными путями по районам будущей трассы БАМ или открывал кладбища ископаемых животных, прокладывал ли новые пути в науке и научной фантастике. Что значит быть открывателем? Вспомним слова Чарльза Дарвина: «Я часто задумываюсь над тем, что делает человека открывателем неизвестного. Это сложный вопрос. Многие очень умные люди, гораздо умнее открывателей, никогда ничего не могли открыть. Я вижу объяснение в следующем: открывает тот, кто постоянно доискивается до причин или до смысла всего происходящего. Для этого нужно иметь острый глаз наблюдателя и знать по возможности все об исследуемом предмете» [сноска].
Наука, и в частности геология, в творчестве И. Ефремова заслуживает, вероятно, специального рассмотрения. Здесь же следует назвать минералогию, знанием которой гордился И. А. Ефремов. Помимо упомянутых рассказов, она проходит и в других произведениях писателя. В «Лезвии бритвы» ученый с гордостью за свой институт вспоминает: «Я обычный инженер, только учился в таком институте, где для горного инженера считается. необходимым превосходное знание трех основ практической работы геолога — минералогии, горного искусства и химии… У нас считается, что знание минералогии, умение точно и быстро определять минералы — то же, что знать симптомы болезней для практикующего врача» [сноска].
Возможно, эта любовь к минералогии выросла из первого детского увлечения красивыми камнями. Откроем пролог к этому же роману. Петроград, 5 марта 1916 г. Выставка художника и ювелира А. К. Денисова-Уральского. Описывая атмосферу эпохи и выставки, И. А. Ефремов вводит читателя и возвращается сам в мир своего детства. Мальчик Ваня, загипнотизированный красотой и блеском самоцветов — это не кто иной, как будущий автор. Действительно, в девятилетнем возрасте он дважды побывал с матерью на выставке. С тех пор он не видел этой коллекции и не знал о ее судьбе. Как выяснилось позднее, коллекция изделий из камня в том же или в 1917 г. попала в только что открытый Пермский университет. Здесь, практически неизвестная широкому кругу специалистов и общественности, она хранилась в минералогическом музее. Однажды ее пытались украсть, но стараниями пермской милиции украденная часть была найдена и возвращена музею. О судьбе коллекции, мастере-художнике и собирателе уральских самоцветов А. К. Денисове-Уральском написана книга [сноска].
Интерес к биографии И. А. Ефремова, в конце концов, привел и меня, выпускника Пермского университета, к этой коллекции. Я попытался смотреть на нее глазами Ефремова. При этом я вспомнил, что уже видел коллекцию в 1940 г. как студент вне связи с фамилией основателя. Помимо красоты камня, меня поразила историческая ценность коллекции и документальная точность описания экспонатов, приведенная в «Лезвии бритвы» 50 лет спустя. На той же выставке, как мы узнаем из пролога, впервые был показан неизвестный минерал. По ходу романа этот таинственный и воздействующий на психику минерал приводит к «черному магу» — Дерагази, к алмазам у Берега Скелетов и к легендарной короне Александра Македонского.
Вплетение минералогии в сюжетную линию романа лишь один из немногих примеров синтеза науки и фантастики в творчестве И. Ефремова.
