Характерно, что минералогия проникает у Ефремова в палеонтологию в его «Фауну медистых песчаников…», где попутно рассмотрены минералы медистых песчаников, их взаимосвязи с вмещающими породами и органическими остатками, в частности с окаменелостями, описаны типы оруденений, распределение руды в линзах и т. д. и т. п. Разумеется, как палеонтолог, И. А. Ефремов мог ограничиться изучением окаменелостей и не вдаваться в аспекты, которые, по существу, относятся уже к поискам и разведке полезных ископаемых и составляют прерогативу геолога-практика. Но в его варианте монография выиграла, так как она доступна и интересна более широкому кругу специалистов. Кроме того, комплексное рассмотрение медистых песчаников, их литологии и химизма способствуют расшифровке процессов образования местонахождений и самих медистых песчаников, а также реконструкции ландшафтов в пермский период.
Итак, предвидение и прогнозы в творчестве Ефремова, ученого и писателя, представляют очевидный факт. Правда, процент претворения в жизнь ефремовских прогнозов пока что не столь велик, как считают некоторые фантасты. Может быть, прошло слишком мало времени или же причина в том, что его сбывшиеся прогнозы, идеи, лежали «на поверхности» его творчества. Но у него есть глубинные пласты, которые затрагивают целые научные направления. Что-то из них ждет своего часа, своих продолжателей и рано или поздно выйдет на передний край науки. Лишь в одной его тафономии расставлено множество вех по разным направлениям исследований. На одном из вечеров памяти И. А. Ефремова писатель Д. А. Биленкин упоминал о десятках проблем, затронутых в творчестве ученого, и интересных для постановки научных разработок. Сам же И. А. Ефремов в романе «Лезвие бритвы» мечтал: «Создать институт обмена безумными, как выражаются физики, идеями. Новыми предвидениями на грани вероятного, научными фантазиями и недоказанными гипотезами. Так, чтобы здесь встречались, черпая друг у друга вдохновение, самые различные отрасли науки, писатели-популяризаторы и фантасты. И, уж конечно, молодежь! Только отнюдь не любители сенсационных столкновений и пустопорожних дискуссий, отдающие дань модному увлечению. Чтоб не было никаких научных ристалищ и боя быков! Товарищеская поддержка или умная критика… словом, не изничтожение научных врагов, а вдохновенное совместное искание… И я буду биться за создание такого института» [сноска].
И. А. Ефремов по своим данным относился к тем немногим людям, способным организовать и возглавить подобный институт. Идеи, затронутые Ефремовым, при всей их фантастичности заслуживают самого пристального внимания. Прежде всего, наверное, потому, что он прочно стоял на фундаменте материалистической диалектики и ставил прогнозирование на научную основу. «Связанные через изучение человека с законами исторического развития природы и общества, естественные науки, — писал он, — приобретут историческую философскую основу, которой им так недостает. Тогда предвидение будущего, опираясь на аппарат исследования точных наук, станет реально возможным, а приложение методов статистики и теории вероятности к данным новой биологии человека (и, конечно, социологии) приведет к предсказанию будущего единственно возможным для материалиста способом анализа прошлого» [88, с. 17].
Вероятно, нельзя отбрасывать формулу: «Наше будущее — в нашем прошлом». Ефремов ведет свой историзм через развитие природы, ее органического мира к возникновению Человека и Разума. Отсюда он совершает переход к ноосфере В. И. Вернадского и от нее экстраполирует ноосферу Великого Кольца. С этих позиций упомянем проблему внеземных цивилизаций (ВЦ), которая время от времени обсуждается в печати, на радио и телевидении. Это многоплановая, увлекательная, дискуссионная и мировоззренческая проблема. Рассмотрение ее увело бы далеко. В конкретном случае она интересна лишь с позиций философских представлений ученого и фантаста Ефремова. В анализе проблемы участники дискуссий далеки от единства взглядов. Так, на одной из встреч ученых и фантастов обсуждался вопрос о позиции жителей Земли при прибытии представителей ВЦ. Выходить ли с «хлебом-солью» для установления контактов или же попросить пришельцев убраться восвояси из-за нашей неготовности к встрече с ВЦ? И так отказывать до тех пор, пока не созреем. Некоторые активно отстаивали последнее. Критика аналогичных представлений была дана Ефремовым задолго до современных высказываний. По его терминологии, они вполне соответствуют изоляционистским тенденциям «эпохи мудрого отказа».
Он в жизни выбирал прямую лишь дорогу…
Душа его всегда была горда.
Он жил, не кланяясь, он думал что угодно
И действовал, как мыслил он, — свободно.
