Болотникова тесно огрудили донцы. Многие из них знали атамана по Раздорам. Поднялся гвалт несусветный,
в воздух полетели серые, рыжие и черные трухменки.
«Иван Болотников? – хмыкнул, стоя у окна, Григорий Шаховской. – Где-то я уже слышал это имя. Но где?.. От князя Телятевского. Тот к Астрахани купцов с хлебом снарядил, а караван пограбили. Телятевский гневался и сокрушался: «Двадцать тыщ пудов хлеба – псу под хвост. Да по нонешним временам тому хлебу цены нет! Разорили меня разбойники. И кто, думаешь, ими коноводил? Мой беглый холоп Ивашка Болотников! Доведется встретить, сам сказню, злодея».
Андрей Андреезич Телятевский был не только другом Шаховского: за князя была выдана сестра Григория Петровича – Елена Шаховская. Правда, пожила она с Андреем Андреевичем не столь уж и долго: недуг в могилу свел. Телятевский венчался вдругорядь на дочери боярина Семена Годунова. В немалом почете ходил: свояк царю Борису Федоровичу!
Ныне же в опале, сослан Шуйским в Чернигов.
В дверь постучали. Вошел старый дворецкий.
– От царя Дмитрия к те, батюшка князь.
– От царя Дмитрия? – встрепенулся Шаховской. – Зови немедля!
Минула неделя, как Иван Исаевич прибыл в Путивль. Опьяненный встречами с донцами и волей, ходил по шумным улицам крепости, восклицал:
– Любо мне здесь, други! На душе хоть песню пой.
– А ты пой, батька. Пой наши, донские. Поди, и забыл в неволе? – весело гутарили Нечайка Бобыль, Устим Секира и Мирон Нагиба.
– Не забыл, други.
Запевал сильным, звучным, протяжным голосом:
Ай да как плыл по Дону струг-стружок,
С казаками плыл, с добра молодцами.
Ай да как стоял на кичке атаман-дубок,
Атаман-дубок разудаленький…
Донцы подпевали; гремел над крепостью богатырский сказ, пугал приказный люд и торговых сидельцев.
– Гуляют, шпыни. Лавки зорят. Бывало, улежно жили, в тиши и покое. Ныне же ни проходу, ни проезду. Почитай, пять тыщ казаков наехало. Святотатцы! Креста на них нет, – бранили донскую повольницу путивльские «лутчие люди».
Ждали царя Дмитрия, уж тот-то найдет управу!
Казаки ж гуляли! С приходом в Путивль знатного донского атамана Ивана Болотникова повольница и вовсе воспрянула.
– С таким батькой не пропадем!
Ни днем, ни ночью не расставался Иван Исаевич с казаками. А те жадно выпытывали:
– И не чаяли свидеться, батька. Да як ты от полону избавился?
– Вспоминать тяжко, в другой раз, – отмахивался Болотников.
Но казаки не отступали, и тогда, в одну из ночей, поведал им Иван Исаевич о своих мытарствах:
