ИВАН БОРОДУЛИН полностью

— Це дило я так розумию. Взяты нимца треба на нейтралки». А пидманыты его военною хитростью. <робыты легкий макет оленя, влизты туды двом хлоп­цам та и пробигты перед обороною. А шоб похоже бу-1Ю, роги та шкуру взяты вид всамделешного оленю. 11имцы беспременно почнут стреляты, шоб животыну пбыты. Як тильки первый раз стрельнуть — хлопцы па­дают мабудь мертвы. Як прийде ничь, як фрицы полн­еть за даровым мясцем, тут их и сцапати,-г-уверенно закончил наш красавец.

От дружного взрыва хохота чуть не обрушилась зем­лянка.

Посыпались вопросы.

— Милый, ай рехнулся?

— Сам додумался иль помогал кто?

PAGE75

— Ты что ж, всерьез полагаешь, что немец, если он оленинки захочет, промахнется? Что он — дурак, твой немец?

— Я так думаю, товарищи, — серьезным тоном на­чал капитан Терещенко. — В штабе дивизии есть два оленя. Одного из них в обмен на «языка» генерал Ху-далов нам уступит. Чучело сделаем, но полезут в него не двое, а один человек — Негода.

— А чого це я? — возмутился Негода.

— Твой план, тебе и выполнять, — пожал плечами капитан.

— Ни полизу одын, — все еще не понимал шутки Негода, — у мэнэ ро плану два чоловика.

— А ты кольчугу схитри, Коля, чтоб пуля не брала.

— Зачем кольчуга? — подхватил Ромахин.— Чугун на голову, а на зад каску.

Но в развеселившем всех плане Негоды была дель­ная мысль — выйти на нейтральную полосу и выманить туда гитлеровцев, но, конечно, не для того, чтобы брать «языка», а под пули наших снайперов.

Балухин, которому я высказал свои соображения, идею одобрил и поручил мне самому заняться оборудо­ванием снайперских позиций.

Не знаю, откуда проведал о нашей затее капитан Те­рещенко, но через даа дня он пригласил меня и вручил снайперскую винтовку, которая кроме оптического при­цела была снабжена глушителем. Раньше я никогда не видел бесшумного огнестрельного ружья и, конечно, обрадовался, как мальчишка. Но капитан тут же охладил мой восторг, объявив, что винтовка стреляет не больше чем на 200 метров — вести прицельный огонь на боль­шее расстояние не позволяет как раз то самое мортир­ное устройство, поглощающее звук.

PAGE76

Честно говоря, сначала я не поверил капитану и, вый­дя от него, сразу же принялся испытывать чудо-винтовку на дальность и точность стрельбы. Капитан ошибся на­счет двухсот метров — как мы ни бились с Балухиным, но так и не могли попасть в щит, установленный в 170 метрах . Зато выстрел происходил как-то странно: вме-с то привычного грохота мы слышали щелчок затвора и легкое посвистывание пули. Здорово!

— Что ж, — сказал Балухин, — полторы сотни мет­ров тоже не фунт изюму. Можно сидеть у фрицев под носом и бить их из этой штучки как миленьких.

Двое суток мы вели наблюдение за высотой Горелой, расположенной чуть правее сопки Расохинской. Горелая привлекала наше внимание потому, что находилась за длинным мелким озерцем по имени Крокодил. Пройти к высоте можно было лишь через узкий, в 30—40 мет­ров, и, конечно же, пристрелянный немцами перешеек. Естественно, что немцы чувствовали себя за озером как у бога за пазухой и, по нашим расчетам, никак не могли ждать нападения.

К вечеру третьего дня мы "заметили, что в долины между склонами опускается разбавленное молоко тума­на. Первые предосенние туманы в Заполярье— плот­ные, густые, укрывиетые, и мы знали, что гитлеровцы не амедлят воспользоваться ими, чтобы подлатать свою с борону. Спустя час Плугова, Ромахин, Дорофеев и я уже были в засаде перед высотой Челнок. Эта сопка на­ходилась ближе всех к нашим позициям и чаще других подвергалась минометному обстрелу. Проволочные за­граждения перед ней всегда оказывались разрушенны­ми, и фашисты стремились быстрее восстановить их.

Укрывшись за большими валунами, мы увидели, как из вражеских траншей вылезла чуть не рота гитлеров-

77

цев. Большинство из них занялось минированием подхо­дов к проволочным заграждениям метрах в 100—120 от нашей засады. Солдаты работали спокойно и дело­вито.

Решаем стрелять только из «бесшумки», чтобы как следует проверить винтовку в деле.

Ловлю в прицел фигуру гитлеровца с лопатой, нажи­маю на спусковой курок и аижу, как немец, извернув­шись винтом, оседает на землю. Двое других бросились к упавшему, склонились над ним. Стреляю еще раза два подряд — фашисты падают, но один из них успевает сделать несколько шагов и что-то крикнуть. Испуганные гитлеровцы гурьбой кинулись к своим траншеям. Двое из них не добежали — их свалили пули, посланные из «бесшумки» Сашей Плуговой.

Итак, начало было хорошим— за две минуты пять фрицев.

Прошло немного времени, и фашисты начали осто­рожно выглядывать из-за бруствера, потом двое из них, осмелее, вышли и поочередно утащили в траншею уби­тых. Мы не стреляли, полагая, что немцы, успокоившись, снова начнут работы. И не ошиблись. Но на этот раз из окопов вышло, по точному счету, одиннадцать солдат. Ваня Ромахин сделал пять неслышных выстрелов — и еще пять немцев отправились к праотцам. Подбирать их трупы уже никто не решился до самой темноты.