о сломам, всегда имел успех у женщин. Вырос он в Сиби-1-м семье лесника, унаследовав от отца великую гордость и вдобавок вспыльчивость, что нередко приносило Балухину неприятности. Однажды — это было поздно*, зимой — за обедом в офицерской столовой командир полка в шутку заметил, что, мол, разведчик балухин, парень недавно женатый, оставил свою молодую другому, а сам вынужден без всякого успеха ухаживать за поваром полка Асей. Лейтенант, не проронив ни слова, нагнулся, снял под столом валенок и запустил •но в командира.
Хорошо, что офицеры расценили этот поступок как о, обую форму самозащиты от напраслины, а майор почитался с горячим характером лейтенанта, — не то Бакунину пришлось бы отвечать строго.
Командир полка выслушал мой подробный доклад на следующий день. Он явно был доволен, что люди, которых он рекомендовал для выполнения важного задания, не осрамились, не подвели его.
Прощаясь, майор Пасько сказал, что надо готовить-(й к захвату контрольного «языка».
Номером с тремя разведчиками мы вышли на передний край и не уходили из первого батальона трое суток, выискивая слабые места в обороне противника, гдо можно взять пленного. Брать фрица надо было на этот роз с переднего края: командованию требовались сведения об опорных пунктах, расположенных в районе нашего полка.
67
Сопка, за которой мы установили наблюдение, отстояла от наших траншей примерно на три километра. Она не имела названия и в оперативных сводках обозначалась топографическим номером. Восточный склон высоты полукольцом опоясывала глубокая траншея. Землянки немцев находились на другом, противоположном склоне.
Подход к высоте представлял собой почти ровную долину, поросшую березовым кустарником, в котором можно укрыться.
Продолжая наблюдать за сопкой, мы приступили к тренировкам. Подобрали похожую местность, вырыли траншею, посадили туда условного противника — двух автоматчиков — и начали отрабатывать скрытность подхода. Однако ребята оказались чуткими, как кошки, и все время засекали группу захвата до того, как она подбиралась на расстояние броска. Расохин, Власов, Ромахин, Верьялов, Иванов, Гришкин и я никак не могли подползти незамеченными, хотя предпринимали несколько попыток. Мы все время делали какую-то ошибку. Но какую?
На одном из перекуров, расстроенные и измученные, пробуем разобраться.
— Может, Дудочка спину высоко выгибает? — с шутливым отчаянием предполагает кто-то.
— А ее как ни выгибай, все одно, — говорит Верьялов.— Автоматчики — они ж, дьяволы, знают, что ползем, вот и отыскивают.
— А ты думаешь, немец спиной повернется? — возражает Власов. — Он тебя еще очередью прощупает.
Решаем, что надо получше обшить одежду травой и мхом, а главное — двигаться в три раза медленнее, прижимаясь к земле, наподобие /литок.
6н
Берем иголки и битый час обшиваемся под цвет
Местности.
Ползем попарно и уступами, чтоб не оставлять вид-Ной борозды. Выдержка — железная. Дйести метров Ползем четыре часа. Но вот Расохин и Верьялов — пер-нлн парат— вскакивают в пяти метрах от траншеи и бросаются целовать растерявшихся автоматчиков. Победа!
Еще несколько суток тренировок, и разрабатываем план поиска. Мы знали, что на ночь немцы усиливают посты, поэтому начать операцию решили днем. Группа прикрытия, в том числе снайперы, должна занять позиции на нейтральной полосе и, в случае чего, поддержать нас огнем.
Это августовское утро выдалось пасмурным, но дожди не было. Осторожно миновав наши минные поля, мы дпинулись к линии вражеской обороны. Ребята ползли ?>•>< шумно и быстро. Часам к двум дня группа достигла « трого окопа, расположенного метрах в девятистах от и. мецкой обороны. Тут закусили и малость отдохнули. Дальнейший, самый опасный путь мы рассчитывали проделать за вечер и ночь с таким расчетом, чтобы войти и траншеи противника на ранней утренней заре, когда м.обенно клонит ко сну.
Оставив в старом окопе шесть человек из группы прикрытия, мы попарно и" уступами, как на тренировке,
…..юпи продвигаться вперед. Ползли медленно, ловили
Н.1ЖДЫЙ звук, каждый шорох, замирали как ящерицы.
Около полуночи добрались до проволочных заграждений и порадовались, что нет спиралей Бруно, часто применяемых фашистами. Этот вид заграждений мы, разведчики, не любили, так как перерезанная проволока все время расправлялась и загораживала проделанный проход.
67
На это раз нам не пришлось орудовать и ножницами: нашли место, где проволоку разметало взрывом снаряда. Пробрались на ту сторону тихо и без всяких трудностей, сказав спасибо немцам, поленившимся заделать проход.
До траншей оставалось не более ста метров. Каждый знал, что делать. Эти метры можно было и просто пробежать, но, пока все тихо, надо подползти к брустверу возможно ближе.
Пять часов утра. До кромки траншей — семь — восемь метров. Чье-то неосторожное движение, и резкий крик в предутренней тишине: «Хальт!»
