Через полчаса мы сидели за пыхтящим самоваром, хрустели солеными огурцами и квашеной капустой, а старушка, жалостливо поглядывая на нас, то и дело просила «не отказать» и «откушать». К концу чаепития, ксгда мы оттаяли и насытились, завязался разговор. Старушка объявила, что нынче ей бог послал праздник — оба сына, как сговорились, с фронта письма прислали. Бог их миловал — пока живы и здоровы.
Старушка без умолку рассказывала о своем житье-бытье— «до войны, милые, разве так жили?»; о колхозных делах—«скотина-то у них страсть как отощала, какая из соломы еда»; о своей красивой невестке — «она мне эаместо дочери родной».
1М
И вдруг эта старая добрая женщина, у которой, казалось, вся жизнь-то от стола до печки, сказала:
— Люди вы, гляжу, военные, грамотные. Скажите мне, сынки, доколе же вы отодвигаться-то будете? Сколько же солдат у бусурмана проклятущего Гитлеря-ки, коль их кажинный день сон по радио тыщами кла-лут?
И пока мы мялись, подыскивая слова, чтобы ответить старушке, та вздохнула и убежденно произнесла:
— Видно, наши генералы поля большого никак не найдут. Вот как найдут, и тогда войне полный конец.
— Какого поля, мать?
— Такого большого поля, чтоб всем миром собрать-с я и побить фашистов.
Мы были поражены таким неожиданным выводом и не сразу поняли глубокий смысл этих слов. Бабка дей-< пзительно как в бога верила, что непременно найдется такое поле, где русские могут развернуться во всю свою мощь и одолеть супостата. Мне хотелось встать и обнять эту старуху, невольно преподавшую нам урок великого патриотизма и веры в победу. Я глядел на коричневые морщинистые руки старой крестьянки, на ее осунувшееся с запавшими глазами лицо, и вдруг с острой жалостью понял, что бабка плоха, она не дождется конца войны, не дождется сыновей. Хотелось сказать: "Мы найдем поле, мать, и победим».
В Горьком мы простились с попутчиками. Через несколько дней, пересаживаясь с одной машины на другую, добрались до цели. Это был штаб Донского фронта. В отделе разведки ждали нас и сразу же переправили в одну из дивизий на передовую линию обороны.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
«РУМЫНСКИЙ БЛЮЗ»
В избе, где располагался разведывательный отдел дивизии, нас встретил молодой подтянутый капитан и объявил, что начальник отдела отсутствует, но приказано накормить нас, сводить в баню и устроить на отдых. Штабной писарь отвел нас в маленькую избушку на самом краю деревни и познакомил с хозяином — молчаливым старым крестьянином с редкой, будто выщипанной бородкой. За ужином я спросил старика, почему они не ушли, как другие, из села,—ведь это передний край, немцы рядом.
— Он за Волгу пройти не должон, — хмуро сказал хозяин, — не пропустят. А ежели пропустят, то он и везде достанет, так что лучше сидеть дома.
Поговорив еще немного, мы устроились на деревянных лавках и заснули, но вскоре нас разбудили громкие голоса. Они принадлежали пятерым солдатам и старшему сержанту — разведчикам дивизии. Они только что вернулись с переднего края, где были вместе с майором — начальником разведотдела.
Разговорившись, мы выяснили, что от всего состава разведывательной роты дивизии не осталось и отделения. Видимо, без работы ребята не скучают.
Начальник разведывательного отдела дивизии, когда мы вошли, встал навстречу и со словами «очень рад» пожал руку каждому. Я сразу подумал, что на нас майор возлагает какие-то большие надежды и, очевидно, попросит помимо нашего основного задания по-
1)3
мочь разведке. Забегая вперед, скажу, что я ошибся — разведка дивизии работала отлично, имела большую агентурную сеть у немцев и всегда была в курсе всех дел врага. А приветливость майора объяснялась тем, что он просто был приветливым человеком.
Майор поинтересовался, сколько времени нам потребуется на подготовку операции и в какой помощи мы нуждаемся. Богатырь ответил, что требуется несколько дней: надо изучить оборону немцев и найти участок для прохода в тыл.
Майор немного помолчал и вежливо сказал:
— Изучать, конечно, можно, но не так долго. Дело в том, что через оборону немцев вас проведут мои тори, Думаю, что вы могли бы на них положиться. Если хотите, — продолжал майор, — можете пройти по уча-• тку и познакомиться с местностью. Проведет сержант.
И майор встал из-за стола, дав понять, что разговор окончен.
Утром, едва забрезжил рассвет, нас разбудил старший сержант, а спустя час мы уже шагали к передовым I юзициям. Дорога шла степью, изрезанной балками и поросшей кустарником. Голые прутики торчали редкой щетиной: словно нарочно кто-то навтыкал в снег. Да, по такой местности незаметно не проберешься!
Глубокий овраг, наполовину занесенный снегом, привел нас на передовую. В окопах, полностью скрывавших человека, на земляных выступах сидели и стояли < олдаты. В специальных нишах лежали автоматы, патроны, гранаты и даже противогазы.
Противник находился от траншей примерно в двух километрах, и ружейно-пулеметный огонь почти не применялся. Зато мины и снаряды сыпались непрестанно, все кругом было вскопано разрывами, и снег сплошь
139
