— Мы не привели, как было обусловлено, командира полка, которого можно было взять без шума, — объяснил я.
— Да, но вы доставили документы.
Оказалось, что среди бумаг, захваченных нами в штабе румынского полка, были секретные приказы и донесения, рассказавшие командованию больше, чем мог бы сообщить пленный офицер. Такой поворот дела удивил и обрадовал.
Когда мы пришли к себе в избу, Иван неожиданно пытащил из-за борта кителя офицерский кортик, тот самый, что развалил мне ладонь.
— Ну что, возьмешь своего крестного?
— Возьму.
И я спрятал в чемодан на память нож с серебряной рукояткой и гравировкой на лезвии: «Великая Германия».
Прошло несколько дней. Я подлечил свою руку, и прибыли люди майора с той стороны. Они сообщили, что в румынском полку наша диверсия вызвала большой переполох. Начальник штаба румынского полка, которого мы стукнули и оставили с кляпом во рту, арестован: немцы посчитали, что убийство и похищение ил таба важных документов произошло не без его ведома. Полковника, как важную персону, увезли хоронить в Германию. Вместе с этими хорошими вестями разведка принесла и печальную новость — з руки гестапо попала и была замучена там наша проводница — Нина Петровна. Это сообщение тяжело сразило майора — он посерел, был молчалив и задумчив, отвечал невпопад. Мы догадались, что маленькая учительница значила длп него больше, чем просто умная разведчица.
Операция «Румынский блюз» была закончена, и вскоре мы выехали в Москву.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
ЧТО ТАКОЕ «НЕ ВЕЗЕТ»
Новый, 1943 год мы с Власовым встречали в Москве. Морозы стояли крепкие. В нашей маленькой гостинице было холодно, неуютно, и мы очень обрадовались, получив записку Богатыря с приглашением на праздничный вечер, тем более что на другой день нам предстояло проститься с Москвой и нашим другом. Прифрантившись насколько позволяло наше походное обмундирование, мы отправились по указанному Иваном адресу.
Ехали сначала на трамвае, потом на метро, долго шли пешком и, наконец, очутились в доме, где мы никого не знали, нас никто не знал, но ждали, как дорогих гостей.
Кроме Богатыря здесь были несколько парней лет по семнадцати, работавших на военном заводе, хозяйка квартиры, приветливая и еще не старая женщина, и добрый десяток девушек с того же номерного завода, что пареньки и хозяйка дома.
В этой сугубо штатской компании мы представляли армию и не без смущения принимали знаки внимания, положенные фронтовикам.
Девчата военных лет. У них не было нейлоновых блузок и узорчатых чулок. В передней рядком стояли подшитые валенки, а на вешалке наши шинели обнимались с короткими женскими стеганками. И танцевали девчата какое-то патефонное танго, и руки у них были сухие и шершавые. И не искрилось в новогодних бокалах шампанское —в граненых стаканах был налит спирт,
PAGE152
разведенный водой. Но, как и теперь, били тогда московские куранты, и мы пили за то, чтоб пришло счастье, чтобы в наступающем году пришла победе.
А на другой день, 1 января 1943 года, мы поехали 18 Ярославский вокзал, сели в поезд, следовавший до логды, и на четвертые сутки высадились на станции Кола.
Здесь было белым-бело от снега. Раздобыв лыжи, мы с Сергеем резво побежали в сторону фронта. Заночевали на развилке дорог у артиллеристов, а на другой день попутной машиной добрались до родного Шпиля. Как сладко заныло сердце, когда я увидел наши невзрачные, занесенные снегом землянки, когда из дверей начали выскакивать знакомые разведчики . Вот, спрямляя путь, лезет через сугроб Дима Дорофеев, г радостным криком бросается навстречу Ваня Ромахин.
9т же бесом крутится и хлопает себя по бокам Петя
ришкин — Дудочка. В своем белом маскировочном халате нараспашку он до смешного похож на пингвина. Вот ждет очереди обняться степенный Дима Иванов.
Ребята искренне рады нашему возвращению .и, не давая опомниться, засыпают вопросами:
— Ну что?
— Как съездили?
— Как там столица? Стоит? Милые вы мои други!
Неуклюжие, неповоротливые в своих зимних доспехах и близкие, родные!
Но встреча встречей, а служба службой. Вот и сейчас, •йвидя капитана Терещенко, как всегда подтянутого, чадного, красивого, Дима Дорофеев вполне командирским голосом кричит:
— Станови-ись! Смирно!
И, приложив руку к ушанке, Дима стучит валенками навстречу офицеру:
— Товарищ гвардии капитан, взвод готов к выполнению задания!
А потом, кивнув в нашу сторону, весело добавляет:
— Тут, товарищ капитан, подкрепление бог послал. Заметно обрадовался нашему возвращению и капитан Терещенко.
— Вовремя прибыли, товарищи,— говорит он, пожимая нам руки.— Но разговоры потом, а сейчас приказываю отдыхать.
