Даю команду остановиться и вижу, что большинство разведчиков, рассыпавшись, уходит обратно. Вместе с разведчиком Николаем Поляковым я укрываюсь за горящим танком. По броне и гусеницам дробно стучат осколки мин и пули. Лежать у танка невозможно, из-за жары и удушливого смрада нечем дышать. Надо немедленно уходить. Но как это сделать, если танк сейчас под наблюдением? И вдруг впереди метрах в тридцати вижу надежное укрытие — бетонную водосточную трубу. Показываю на нее Полякову. Он кивает. Мгновенно вскакиваем и мчимся вперед. Такого нахальства немцы явно не ожидали и какое-то время продолжали стрелять по танку. Пули просвистели над нашими головами уже в тот момент, когда мы пада/ш у бетонной трубы. Теперь нам не страшны были ни мины, ни снаряды. Через полчаса подтянулась батарея наших минометов, сбила заслон, пехота пошла вперед и вызволила нас.
Продвинувшись километров на восемь, полк остановился. Всю ночь мы вели поиск, то и дело натыкаясь на вражеские посты.
Утром — это было первое утро, когда выпал снег,— мы доложились командиру полка и после небольшой артподготовки вместе с пехотой пошли в атаку.
С высотки немцы ведут редкий ружейно-пулеметный огонь. Достигаем окопов. Но что такое? Фрицев нет ни
205
на высотке, ни внизу. Правда, там и тут валяются трупы фашистов в самых различных позах, но где живые? Осматриваемся, и вдруг закрадывается сомнение: а мертвые ли немцы?
Подхожу к одному — фриц лежит в неестественной позе, на камне, как бы сползая с него, но на лице ни одной снежинки. С силой ударяю сапогом. Немец с криком корчится, закрывая лицо руками. И вот оживает и начинает стрелять большая группа «мертвецов». Задумали они хитро — пропустить и расстрелять нас в спины. Не вышло. Около трех десятков фашистов осталось лежать на этой высотке.
Пехота быстро идет вперед, а мы направляемся к себе в тыл подкрепиться и выспаться перед ночным поиском. Полк примерно в двадцати километрах от Луостари. Немцы усиливают сопротивление, и командование требует сведений о расположении сил противника.
Ночь — темная. Выпавший утром снег смыло холодным дождем. Обшарив близлежащие высотки, мы вот уже полчаса идем вдоль дороги и никого не встречаем. На душе растет тревога, похоже, что влезли в ближние тылы немцев. Кажется, вот-вот наткнемся на засаду. Наконец нервы не выдерживают — уходим подальше от дороги и укрываемся в редком кустарнике.
Рассветает, и неожиданно в двух километрах перед собой видим знакомую вершину сопки Генеральской, той самой, где когда-то мы лежали рядом с домиком немецких синоптиков и наблюдали за аэродромом. Теперь ясно — мы в тылу врага.
Осторожно, укрываясь в мелколесье, идем в сторону наших войск, но вскоре останавливаемся в некоторой растерянности. Перед нами — обширное болото, пройти по которому невозможно. С еще большей осторож
PAGE206
ностью пробираемся к дороге, изучая каждый пригорок, каждый кустик.
— Хлопцы, стоп! — вдруг настороженно произносит Петр Гришкин.— Кажись, впереди засада. Фриц голову высунул и спрятался.
Мы залегли возле дороги, направив ручной пулемет на бугорок, за которым Гришкину почудились немцы. Сколько их там? прорываться или ждать? или, может, обойти засаду? — все эти вопросы требовали немедленного ответа. Эх, была не была! Оставляем у дороги пулемет так, чтоб ствол его видели немцы, отползаем назад в кусты, а затем перебираемся на другую сторону дороги. Делаем изрядный крюк и неожиданно для немцев оказываемся у них за спинами. Гитлеровцы все оружие направили в сторону оставленного нами пулемета. Огонь одиннадцати гвардейских автоматов с расстояния в пятнадцать-двадцать метров сделал свое дело. Только офицер успевает сделать выстрел из парабеллума. Несколько немцев поднимают руки, и мы прекращаем стрелять. Пленных семеро. А по дороге навстречу идут наши танки, Их много". Гул стоит неимоверный. Высунувшиеся из люков танкисты что-то кричат нам, но ничего не слышно.
Вскоре находим штаб полка, сдаем пленных и, плотно закусив, ложимся спать.
К вечеру наши танки, обогнув сопку Генеральскую, вышли к реке Петсамойоки, но форсировать ее не смогли: мост немцы уничтожили, а разведанного брода для переправы не было. Его-то с наступлением темноты и нашел наш взвод в километре выше по течению. Всю мочь полк переправлялся в район Луостарского аэродрома, а мы не смогли удержаться от соблазна посетить высоту, на которой побывали два года назад.
207
Заночевали в домике синоптиков. Утром позавтракали консервами, оставленными бежавшими немцами, и, переправившись через реку, догнали свой полк. •
Весь день занимались тем, что вылавливали немцев, пытавшихся мелкими группами и поодиночке выбраться из окружения. Началась эта охота с курьезного случая. К берегу реки, где мы расположились, прибило большую копну сена. И вдруг совершенно неожиданно копна зашевелилась. В одно мгновение подскочили двое самых догадливых разведчиков с автоматами и выковыряли из сена здоровенного немца в офицерском кителе без погон. Он покорно поднял руки и, по всему было видно, приготовился к смерти.
