Из трубы доносилась возня и короткие крики, Леха напряженно прошептал, что, если вдруг рыжий вырвется нужно быть готовыми его принять. Хотя это не пригодилось, спустя полминуты Дима выволок его за шкирку и встряхнув сказал, снимая с его башки кусок налипшей паутины:
– Помнишь меня? Ты элекрощиток мне продал!
Но остекленевшие глаза мужичка выражали пустоту ночного леса, и он только часто моргал и громко сопел.
– Нет не годится, давай его в машину! – сказал я и взял мужичка под руку.
Усадив его на заднее сидение мы на все голоса втолковывали ему что не имеем ровно никакого отношения к милиции и правоохранительным органам в общем. В качестве аргумента предлагали собственную молодость и невозможность быть занятыми на какой бы то ни было службе просто по возрастному несоответствию. Психологическая блокировка сошла с застывшего лица мужичка, только когда Саня показал деньги.
– У нас не хватит макулатуры, но в Европе пытки запрещены! – наконец хоть что-то произнес мужичек поправляя свой балахон.
– Выпить хочешь? – поинтересовался Леха.
– Где чай там и шампанское, но лучше градус не понижать! – выдал он.
– Ты это о чем? – прищурившись спросил Саня.
– Я лично буду водку, а вы можете хоть буратину – я не обижусь! – громко и нервно сообщил мужичек.
Первым заржал Дима и завел мотор. В магазине купили бутылку водки, стаканы, хлеб, кусок вареного сала, доконав продавщицу порезать его по тоньше.
Мужичек пожелал всем удачи здоровья и материального благополучия, когда ловко проглотил налитый с горкой стакан. Встряхнулся занюхал хлебом и представился Леопольдом. Спустя пару минут он внимательно поочередно рассмотрел нас и согласился, с тем что мы слишком молоды для службы в органах внутренних дел, и только тогда стал разговаривать, по существу.
А по существу через час мы выехали из деревни в под завязку набитой электрооборудованием машине. Так что Леха с Саней всю дорогу тряслись в неудобных позах прижатые коробками с электрощитами, грудой розеток, электросчетчиков и пакетных выключателей. На мой вопрос Леопольду откуда все это он ответил «из леса» и я больше не приставал с расспросами. Главное, что товар был совершенно новым и его кондиция, по крайней мере внешне не вызывала никаких сомнений.
Домой приехали уже к вечеру и сразу рванули к Поролону. Он конечно возмутился для порядка, болтая о разделении рабочего и личного времени, но рассмотрев товар дал отмашку разгружать. Кстати заплатил не просто ту цену что обещал, но еще и накинул за качество, с тем, что, если найдется еще нечто подобное мы должны рассматривать именно его как первого претендента на покупку. Рома назвал это электрооборудование «высшей пробой» и сообщил что в наши края такое практически не привозят. (Наверняка имея в виду его высокую стоимость для среднего достатка поселкового жителя, а с тем и сложности его реализации – но то были официальные цены). Хотя лично мне, было на это наплевать, ведь все сложилось как нельзя лучше и в кармане каждого из нас теперь лежала половина месячной зарплаты среднего служащего.
Рома предпринял несколько попыток узнать откуда все это, но по дороге мы сговорились молчать и не сообщать об этом источнике не только какому-то Поролону, но и близким. Черт подери мы решили до поры не посвящать в это даже Димона. Нужно было взять паузу и до следующего рейда эту тему никак не тревожить, а нуждающийся в деньгах больше нашего Димон, ощутив перспективу наживы обязательно бы начал склонять нас к как можно более скорому повторному заезду. Тем более что за ним водились грешки из разряда отступления от общих интересов в пользу личных.
Уже немного позже я хоть и с трудом, но объяснил для себя почему мы тогда остановились и не стали что называется «ковать железо пока оно горячо». Это был страх наказания за наш «успех». Ведь любой человек не обделенный здравым смыслом, при этом смело движущийся к цели почти наверняка знает, как обращаться с возможной проблемой в избранном им деле, по тому как он видит его в общем. А наша вылазка сложилась целиком из удачи и ничего за ее узким коридором нам не было известно, а значит могло грозить чем угодно. К тому же вскоре меня отвлекли уже несколько другие дела.
Тогда я все еще учился в школе и после новогодних коротких каникул мне пришлось сдавать и пересдавать чертову уйму контрольных работ и сочинений, по тому как стоило матери ослабить контроль за моей успеваемостью я в тот же миг прекратил нормально учиться. Как я узнал позже учителя не обращались с жалобами к матери на мои прогулы по тому только, что их непосредственная начальница теперь прибывала в состоянии развода. Будоражить человека в таком состоянии считали неучтивым и может быть даже небезопасным, давая время прийти в себя и теперь это время вышло.
