Феоктиста, затаив дыхание, следила из своей светелки за дивной птичкой. Мысли ее опять стали горькими. Ах, отец, отец! Жив ли он: вот уже третью неделю о нем ни слуха, ни духа. Кто нашептывает, будто его уже и в живых нет, кто - будто он отослан на покаяние в монастырь; болтают, что услан он на Студеное море; кто пытается утешить: будто он жив и здесь, в Москве, но сидит окованный железами у Малюты в подземельи. А правда никому не ведома. Кто может раскрыть тайну, кроме кровожадного зверя Малюты? Мало ему крови! Бог его накажет за всех! Сколько он народа замучил, того и сам он сосчитать не в силах. Анисья Семеновна и она, Феоктиста, утром и вечером на молитве проклинают Малюту, просят господа бога, чтоб покарал он лютою казнию самого Малюту. Да и царь батюшка тоже... Окружил себя душегубами!.. Тысячу душегубов собрал в свою опричную дружину. Черные, страшные, с собачьими головами у седла, скачут они по улицам, пугая всех. А зачем? Мало, что ли, разбойников на Руси? Все в округе шепчутся, и есть слух, будто государь "ума рехнулся". Тогда уж не жди доброго! Погубит он бедного батюшку, оклеветанного ворогами, коли не сгубил уж.
Никита Годунов тоже. Словно в воду канул. Бросил в несчастьи ее, Феоктисту, и, будто прокаженной какой, всячески ее сторонится! Вот они, нежные, ласковые его слова. И он, как и все другие, от отца родного отречется, боясь навлечь на себя опалу.
"Бог им судья! - говорит Анисья Семеновна. - Каждый человек о себе помышляет. Может статься, и жалеют нас, а своя одёжа ближе к телу. Кабы не было страха - не было бы и власти".
Феоктиста никак не могла примириться с опричниками, в душе продолжала жестоко осуждать и даже презирать, как трусов и ничтожных людей, тех, кто, страшась мести царя, избегал ее и мать и кто дружил с опричниками.
Глядя на стайки птичек, порхавших в саду у окна, Феоктиста с тоскою завидовала этой птичьей беспечности, и ее толкало унестись куда-то в иную жизнь, где нет опричнины, темниц, дыбы, плетей и цепей... Но может ли быть так? Одни ангелы достойны беспечальной жизни и святые праведники в царстве небесном. Если батюшка казнен, то и он, страдалец, будет стоять у трона всевышнего как праведник!
Вдруг Феоктиста увидела подъехавших к дому двух "черных" всадников. "Они"! В ужасе бросилась к матушке в опочивальню.
Раздался сильный стук в дверь, а затем в дом вошли два рослых опричника.
- Василь Григорьич Грязной приказывает своей супруге Феоктисте Ивановне вернуться к нему в дом, - громко провозгласил один из них.
Анисья Семеновна и все вышедшие в переднюю горницу сенные девушки и дворовые люди залились горючими слезами, подняли вой.
Феоктиста спряталась в чулан. Ее заперла одна из девушек засовом.
- Увольте, православные воины, не принуждайте мою доченьку к тому, штоб вернуться ей в нелюбезный тот дом... Изобидел ее, надругался над ней Василь Григорьич, бог ему судья... и хоть бы...
- Веди ее сюда! - злобно крикнул рыжебородый опричник с рыбьими, навыкате, зрачками, со всею силою толкнув Анисью Семеновну.
Лицо его испугало сенных девушек. Они взвизгнули и убежали.
- Коли не выведешь ее к нам, так мы сами ее найдем...
- Убейте меня, злодеи вы окаянные, но не отдам я вам на поругание моей дочери!
Эти слова взбесили опричников. Оттолкнув старушку, они принялись обшаривать все углы в доме.
Поднялась суматоха. Девушки выбежали на улицу, стали кричать в голос, призывая соседей на помощь. Собаки подняли неистовый лай. Кто-то из темных сеней бросил поленом в опричников.
И вдруг все стихло.
Опричники добрались до чулана. Феоктиста слышала, как они начали шарить в темноте, ища дверь в чулан. Она похолодела от страха.
В это время в дом вошли неизвестные люди, сопровождаемые сенными девушками.
Через силу поднялась со скамьи Анисья Семеновна.
- Что вам нужно, добрые люди? - едва слышно, убитым голосом спросила она.
- Кто хозяйка? - спросил один из вошедших.
- Я и есть...
- Вот, слушай... Мы - дьяки Земского приказа... Государевым повелением надлежит дочери твоей Феоктисте с нами идти в палаты к митрополиту... Дело есть государево! А тех людей, что к вам приехали, мы отошлем туда, откуда они прибыли... Где они?
Анисья Семеновна проводила дьяков в сенницу. Опричники старались открыть чулан.
Дьяки крикнули:
- Именем государя и царя всея Руси Ивана Васильевича приказываем вам, верные слуги государевы, оставить этот дом, а тое Феоктисту Крупнину мы, по приказу государя, повинны отвести на митрополичье подворье.
Опричники опешили, растерялись, но подчинились приказу царя.
Дьяки вывели Феоктисту и крикнули ей строго, чтоб шла с ними в Кремль, к митрополиту.
Анисья Семеновна, рыдая, отпустила дочь с земскими дьяками.
Опричники, устыженные, растерянные, вышли вон из дома тихо, боязливо, оглядываясь по сторонам, вскочили на коней и быстро ускакали.
